путь одного байкера
История достойная рубрики «клуб», но слишком широко затрагивающая столь разные аспекты и написанная столь высокохудожественно, что после долгих раздумий поместил в «творческие» статьи, которые, по сути, должны будоражить воображение и заставлять байкера думать и постигать непознанное, осознавая себя и свое место в байкерской субкультуре и мире в целом, а не давать готовых ответов на вопросы.
Просветы
Основной просвет из детства. Шестидесятые. Трёхколёсный велосипед, барак, овраг, горы Урала и дуб.
Трёхколёсный велосипед- зверь машина, работал в многотактном режиме прямотока, до хрипоты связок. Тянул как трактор, проходимость была как у танка, а скорость как у самолёта.
Барак - Длинный дом с коридором посередине и многочисленные двери по краям. В этом доме хранился зверь велик. В этом доме можно было кататься круглый год, длинны его хватало, чтобы прилично разогнаться и успеть затормозить ногой в пол, перед самым выходом, рискуя пробить дверь и вылететь через крыльцо кубарем.
Овраг - Огромная длинная яма, уходящая за горизонт. Путешествие по ней на велике было заманчивым, манящим и интригующим. Неоднократные попытки доехать до конца, заканчивались бегством домой до темноты. Но мечта так и осталась.
Горы Урала - Ооооо, это что-то. Если хорошо попотеть, долго-долго ехать идти и тащить, велик, забравшись повыше, можно испытать восторг и полёт, скатившись на большой скорости, с бешеным биением сердца вниз.
Дуб- Дом, пристань, гараж, место сбора и тусовки всей детворы округи. Монолит, незыблемое и нерушимое, надёжное как скала. Думаю, он до сих пор стоит там, думаю, ни у кого не поднимется рука его спилить. Надо как-нибудь съездить, проверить.
Ещё просвет. Шестидесятые же.
Доска с двумя колёсами, самокат, самостоятельное устройство, независящее от ширины колеи. Можно было проехать куда угодно, скорость и манёвренность намного больше, чем у зверя велика. Сколько я себя помню в то время, самокат был неотъемлемой частью моей жизни.
У нас была такая игра, даже не игра, а проверка на смелость. Несколько мальчуганов собирались и днём приносили коровий череп на заброшенное кладбище. Ночью, каждый должен был сходить на кладбище и принести его, следующий брал череп, и нёс обратно на кладбище. Было очень страшно, страх усиливался ещё и тем, что кладбище было заброшено, никакого освещения и сторожей там не было. Однако же многие справлялись с такой тяжелой задачей. Бывали случаи, когда приходили с мокрыми штанами, никто их за это не осуждал, потому что каждый понимал насколько это страшно, однако же, дух компании, поддержка или возможное осуждение заставляли маленьких мужчин перебороть страх. На самокате можно было гораздо быстрей преодолеть это жуткое пространство, а самое главное не тащить и не держать в руках этот страшный предмет.
Со временем многие дети приобщились к колёсам, выпрашивали у родителей покупку или делали сами из доски и старых подшипников. Вероятно, с этих времён и появилась любовь к двум колёсам, возникла тяга к путешествиям и романтика дороги.
Ещё просвет. Шестидесятые же, школа. Школа и уроки жизни.
Первый класс. Ещё до школы, я очень часто спрашивал свою маму, как да же я пойду в школу? Нетерпение и ощущение нового, неизведанного, заставляло не спать ночами, чаще ездить к школе и завидовать людям в форме, знающих и узнающих много нового и интересного. Но вот, наконец то сбылось, первые впечатления, горящие любопытные глаза, непривычное ощущение причастности к взрослению. Тетрадки, перьевые ручки, книги с непонятными знаками и много картинок. Первые разочарования и посягательство на свободу. Оказывается надо вставать рано, тащится пешком, на велике и самокате категорически запрещалось. Нужно сидеть и терпеть до конца урока и ждать перемены, нельзя пачкать форму и одевать то, что нравится. Нужно сидеть полдня и потом ещё дома делать уроки, отнимая время от исследования дорог и поглощения пространств. Бунт начался после кляксы в тетрадке по чистописанию. Ручка с пером, страшное и непослушное устройство, вечно нужно его тыкать в чернильницу, держать определённый угол, чтобы что-то нацарапать, боясь чтоб излишки чернил не стряхнуть на белую рубашку и тетрадь. Неизбежное случилось, в тетрадке появилась клякса, в довершение всего, чернильница непроливайка сделала своё фиолетовое дело жирным пятном в ранце. Училка увидев такое безобразие, заявила прямо:
из этого ученика… ничего хорошего не выйдет…. Ах тааак, ну что ж, буду нехорошим.
Был такой случай. Нашел авторучку, ооо это такая вещь, ну по тем временам её можно было сравнить с персональным компьютером, и тут какой то пацан заявляет, что это его, что именно он потерял эту ручку. Училка сказала, что я должен принести записку от матери, о том, что ручка принадлежит мне, но я же её нашел…. К матери обратится, не решился, написал записку сам и принёс в школу... Было очень неудобно за этот обман, было обидно так потерять вещь, было обидно за эту вопиющую несправедливость.
Ручку отдали тому пацану, даже не спросив подтверждения, потому что на нём не было клейма в виде кляксы….
С тех пор мир приобрёл особое значение - мир бунтарства.
С тех пор я понял, то что не принадлежит тебе, то не твоё, и клякса может оказаться не стираемым клеймом прокажённого. Я понял, что при любых условиях надо оставаться самим собой и говорить правду. Потом было много прогулов уроков, потом было вечное изгнание на камчатку (последние парты класса), потом было много претензий и двоек в дневнике, стал намеренно коверкать слова и делать ошибки, за малейший проступок, сходящий с рук многим, но только не тебе. Часто опоздавшие на урок придумывали истории, типа переводил бабушку через дорогу, или вытаскивал ребёнка из пожара... и, как правило, им ставили двойки. Я всегда заявлял прямо, проспал, и вообще не хотел приходить в школу, просто давно не был на уроках и соскучился. Мне двоек не ставили, я и так был изгоем, бунтарём и хроническим неуспевающим. - Ладно, садись за парту, хорошо, что хоть пришел.
Просвет в формировании.
Маленький котенок, перевернувший мир ощущений, давший урок уважения к живому. Несформировавшийся пятилетний придурок, подкидывал пушистый комочек к потолку, смотрел как бедное животное пищит от страха, было интересно, пару раз не поймал, удары об пол видно не прошли бесследно, котёнок стал дергаться, и появилась пена у рта. Он уже не кричал, смотрел в пространство невидящими глазами…. В огороде, на заднем дворе, была выкопана могилка, положены листики травы…. В тот момент, когда земля стала засыпать полуживое существо, котёнок глянул в глаза, проникнув в самую душу. Осуждения и упрёка не было, был вопрос, за что? … Когда я уходил, земля шевелилась. Я очень надеюсь, что он выбрался и выжил. Прошло много лет с того случая, но каждое воспоминание, царапает по душе лапкой невинного существа, как бы говоря, - помни о жертве твоего безрассудства. Потом было много драк с обидчиками животных. Потом было много споров и синяков, аргументирующих неправоту в отношении к живому и к жизни в целом.
Сколько себя помню, много читал. Запоем, «Алиса в стране чудес», «Маленький принц», «Тайна двух океанов», «Сага о Форсайтах», романы Беляева, «Антидюринг», … Всё было интересно и познавательно. Библиотекари удивлялись, задавали вопросы, и никак не могли понять, как двоечник может проявлять интерес к классике и прочитывать по пять- десять книг в месяц.
Ничего удивительного, мятущееся сознание искало выход и вопросы бытия. Заскорузлость мышления соцсовкареалистического воспитания, на примерах Павлика Морозова и всеобщей уравниловки, не мирилось с понятием любопытства, познавания и осмысления.
Вся система образования была построена на штампах, на сомнительных подвигах сомнительных героев, взращивание болванчиков под общий шаблон, в одной форме, строем….
Первый шаг
Первый шок и любовь к мотоциклу, начался с иж планеты. Мой дядя, однажды, посадил на мотоцикл, перед собой и прокатил. Руки ещё не доставали до руля, до педалей было ещё несколько лет взросления. Помню как старухи, сидящие на лавочке возле дома, сказали, что ещё один подонок растет, потому что все мотоциклисты подонки. Я тогда не придал этим словам никакого значения, в последствии не раз приходилось сталкиваться с этим определением, и это слово, изменило мою жизнь, но об этом позже. Ощущение мощности, свободы перемещения в пространстве, полёт и скорость, были столь грандиозными, что затмили все остальные увлечения, определили весь дальнейший жизненный путь. Мне тогда казалось, что без движения нет жизни. Часто устав от однообразия школьных будней и двора, просто садился на любой автобус и ехал до конечной остановки, стоя возле водителя, рассматривая проносившийся мимо мир, узнавая новые маршруты и районы. Часто ходил без цели, ходил совершенно в незнакомые районы и места, была постоянная необходимость открывать новое, исследовать пространства.
Стеклянные деньги.
Было голодно, не было своего дома, часто переезжали с квартиры на квартиру, мать работала на оплату жилья, умудряясь ещё одеть и прокормить меня. Была потребность иметь возможность помогать матери, очень хотелось велосипед. С таки ми же, как я пацанами, мы собирали и сдавали бутылки. Этого добра всегда было в избытке, страна всегда была пьющая. В соседних столовых нас хорошо знали, специально для нас готовили побольше картофельного пюре с подливкой, нашей основной пищи, мы за один раз съедали целую кастрюлю, беря по три четыре порции гарнира. В особо удачные дни, как правило после праздников, бутылок выкидывали много, и мы могли себе устроить праздник, угостив себя котлетой.
К тому времени как мать получила комнату в коммуналке, скопилась уже достаточно большая сумма денег, её не хватало на велосипед, но хватило купить старый двигатель от мопеда.
На школьной свалке металлолома нашел ржавый самокат, звёздочки и велосипедные цепи, седушку и раму от школьника. Подогнал раму, закрепил мотор, прикрутил звёздочку к колесу, вместо бака была жестяная банка с краником от грелки, тормозов не было, просто некуда было их применить. Вот и получился мотоцикл - мой первый байк.
Свою историю мотодвижения, я открыл в одиннадцать- двенадцать лет. С тех пор, жизнь приобрела особый смысл. Появилась свобода, появилась возможность ездить куда угодно, дышать ветром перемен, быть независимым от маршрутов автобусов, появилась возможность расширить зону исследования дорог. Стеклянные деньги помогали покупать новые детали, появился настоящий бак, велосипедная фара, новые покрышки. Шло время, на своём микробайке я ездил на товарные станции, разгружать вагоны, зарабатывал уже настоящие, трудовые деньги.
Через некоторое время появился двухскоростной мопед Верховина без колёс, на большее просто не хватило денег, но опыт заработать уже был. Местная ребятня и мужики стали проявлять повышенный интерес к моему творчеству, кому-то купили мопед, почти у всех были велики, стали ставить на них моторы, стали вместе кататься, можно сказать, что это была первая мототусовка пацанов десяти тринадцати лет, первая банда, первый мотоклуб.
Сосед по двору отдал колёса от мотороллера, они, конечно, были моментально приспособлены на Верховину. Получился настоящий мотоцикл, со скоростями, со свободной и гордой посадкой, приземистый как чёпер, с тормозами и стоп-сигналом. Этот байк не долго прослужил:
Нас поймали менты его и первый мой мопед отобрали. Были допросы, протоколы, нас заводили по одному в кабинет и били, нас заставляли признать какие то вскрытые и разграбленные гаражи, заставляли подписать бумаги с признанием о воровстве.
Никакие аргументы и обещание предъявить людей, у которых приобретено железо, не принимались. В общем, все труды, любовь, увлечение и веру в справедливость, справедливое общество, и честь милиции, абасрали пару следователей. Потом ещё много было вызовов, таскания по кабинетам, учёт в милиции, хождения по начальникам с просьбой разобраться и отдать то, что отобрали. Всё было бесполезно. На этом закончился период стеклянных денег, технику так и не вернули, на этом закончилось детство.
Банды.
Оказалось, что не только нас обидели, в коридорах полицаев, повстречались люди с подобными проблемами, появились знакомые.
Нашли место, где сваливали конфискованную технику, огромный загон за металлической сеткой заваленный мотоциклами. Часами стояли возле этого загона, высматривали свою технику, постепенно заваливаемую новыми конфискатами. Время от времени появлялся грузовик, в него закидывали все, что оставалось от полу разобранных мотоциклов, растащенных на запчасти людьми в форме и штатском.
Говорили, что их отвозят на чермет сразу под пресс, чтобы больше никому не достались, и я так думаю скрыть следы хищений блюстителями закона.
Вопиющая несправедливость сплотила.
Бороться с системой невозможно, оставалось только протестовать. Вера в лояльность ментов была безвозвратно потеряна. Мы ушли в подполье, из нас сделали неуловимых мстителей.
Из рухляди собирались мотоциклы, в то время было достаточно много свалок и черметов, делались мотоциклы так, чтобы было не жалко их потерять, только самое необходимое, мотор колёса рама руль.
Мы маскировались и прятались, забили болт на все потуги нас остановить, смывались от ментов, дразнили гаишников.
Ночью, когда весь город спал, собирались группами, снимали глушители, и заявляли о себе прохватами и рёвом моторов. Мы бесили обывателя, мы кричали о свободе, мы требовали уважения к себе и к нашему увлечению.
Нас называли бандой. Нас ловили и били, мы ловили тех, кто ловил нас и били. В то время появилась мода надевать немецкие каски, протест, вы сволочи и фашисты, и мы будем такими. К тому же каска закрывала голову от предательских ударов жезлами. Нормальным делом считалось найти гайца, показать фак, крикнуть ахтунг и свалить.
Война с законом переросла в партизанщину. Власти стали вычислять место стоянок и жгли гаражи, либо окружали место тусовок, разгоняли толпу и давили мотоциклы бульдозером.
В обычной жизни мы были паиньками, ездили по одному, в шлемах, и даже бывало с правами, маскировались, хитрили с номерами. Но во время сборов, мы были бандой, нет, не бандитами как принято считать в обществе раздражённых недоумков, привыкших жить по указке, а революционерами.
Уже тогда началась война с автолюбителями. Обязательно находился крутой мудак на машине, которого раздражал твой вид, раздражала манёвренность, звук мотоцикла, и вообще что ты ездишь на одной дороге с ним, раздражала твоя свобода. Пытались притеснить, зажать и даже бортануть с дороги.
Обычно мы не вступали в прямой конфликт, в любом случае ты останешься, неправ из-за особой любви к нам. Запоминали номер машины, выслеживали, вычисляли место стоянки, а потом забрасывали говном, заливали отработанным маслом или краской. Обычно мутант понимал предупреждение, адрес плюхи и успокаивался.
В особых случаях, с авариями на дороге по вине и явной подставе, да ещё и с травмами, или если мутант повторно попадался при проявлении агрессии к нам, просто разбивали машину. Как правило, ночью, подваливало человек пять к машине, секунд за десять разбивали все, что можно побить и сваливали в разных направлениях.
Поймать и доказать факт вандализма было невозможно, никаких дубин, молотков или ножей никто не возил. Единственное оружие, достаточно мощное и серьёзное, это всегда возилась мотоциклетная цепь. Её невозможно причислить к оружию, это запаска, для её использования нужны навыки, это как нунчаки, если не умеешь пользоваться, можно поранить себя. У цепи есть два направления, прямое и боковое, прямым бьёт обтеканием, удавкой, боковым встает колом, и бьёт как палка, за счёт сдвоенных звеньев. Ко всему прочему, на цепь пристёгивали мотоцикл к столбу, в грязь обматывалось колесо, легче вылезти и меньше юз. Если намотать на руку, получается железный кулак, типа кастета, легко пробивающий лобовое стекло. Несколько цепей соединённые замками, могут помочь буксировке мотоцикла.
Было очень интересно и весело, мы чувствовали себя настоящими подпольщиками, мы придумывали всякие хитрости, рождались традиции, к нам стали приходить новые люди.
Для того чтобы попасть в нашу банду, нужно было проявить себя. Каждый придумывал свой способ, например, сделать какой-нибудь трюк на мотоцикле, разозлить гайца, погонять его по городу и свалить, если не попался, значит принят.
Появился байкерский чай для испытания новичков, это моё изобретение, в сифон заливался крепкий чай и водка, всё это хорошо газировалось. Новенький должен выпить стакан, пройти метров сто, сесть на мотоцикл и проехать круг почёта, обычно до байка никто не доходил, редкий сильный человек, сумевший не упасть ещё при подходе, падал вместе с мотоциклом, при первой же попытке наступить на кик стартер.
Если человек ничем не проявился, но желал к нам присоединиться, он проходил ритуал посвящения.
Вся банда писала в каску, потом добавляли туда отработанное масло, дорожную пыль, немного бензина… Всё это действие, было на виду у новичка, потом всё размешивалось, и он должен был сам надеть эту каску.
Такое омовение, символизировало единство с братией, дорогой, мотоциклом, потом ритуал заканчивался байкерским чаем. Если новичок не мог перебороть в себе отвращение, и отказывался надеть каску, он с позором изгонялся. Случайная шутовская традиция, по опыту показала, что слабаки не прошедшую проверку на вшивость, обычно предавали. Молодость, дурачества, таинственность, делала нашу жизнь очень интересной.
Путь.
Мы взрослели, становились спокойней, мудрей что ли. Власти, вероятно, поняли, что стихию не победишь, нужно просто переждать и ураган уляжется. К тому же при облавах и погонях много людей калечилось в авариях.
Стала часто проявляться месть, особо рьяных блюстителей порядка тешащих свою безграничную власть, стали вылавливать и избивать. Стало больше судебных дел и бандитизма. В конце концов, от нас отстали.
Мудрое неизбежное решение проблемы дало свои результаты. Постепенно ночные прохваты по городу улеглись, просто стало не интересно. Люди стали меньше лесть на рожон, стали по возможности ездить по правилам, и даже стали сдавать на права. Мы поняли, что война закончилась, нам уже не надо скрываться, нам дали свободу выбора. Мы, уже не боясь, получали номерные знаки, с ними стало спокойнее.
В это время стал формироваться байкерский кодекс чести.
Сама жизнь диктовала условия к выживанию стаи.
Например; ни в коем случае нельзя порочить брата мотоциклиста, говорить о нём и его друзьях плохого.
Нельзя выдавать и закладывать, даже если человек не прав в поступках, такие вопросы решались самостоятельно судом клуба, но ни в коем случае не выносилось за приделы, хотя бы чтобы не давать лишнего повода зубоскалить обывателю.
Нельзя провоцировать аварийные ситуации и мешать движению на дорогах общего пользования.
Нельзя пить за рулём, потому как убиться самому это твоё дело, но из-за твоей глупости могут пострадать другие люди.
Чужой байк это святое и неприкосновенное. Твоя девушка это продолжение тебя и мотоцикла, посему любое посягательство жестоко каралось обществом мото братии.
Нельзя выступать против своих, не в разговоре, не в споре, тем более в официальных инстанциях.
Помочь брату на дороге, считалось само собой разумеющимся. Нас было мало, при встрече мотобрат приветствовался радушней, чем родственник.
Сейчас, к сожалению, много потеряно, стало много мотоциклов и случайных людей.
автомобилисты когда-то были дружны, но они просрали своё братство, нам грозит та же участь, если мы не сохраним единство. Эта книга, попытка осмыслить причины развала, эта книга воспоминаний и попытка возродить традиции.
(уже просрали. Бохер.)
Просто покатушки быстро надоели, люди стали больше задумываться о смысле движения, стали искать свой жизненный путь.
Стали больше путешествовать, приглашать других байкеров к себе и ездить к соседям в гости. Как-то один из наших, предложил съездить к своей бабушке в посёлок, всё равно катаемся, его просили помочь по хозяйству. Бабка живёт одна, некому поколоть дрова для печки.
Мы же не будем сидеть, и смотреть, как человек работает, естественно помогли. Заодно подняли заборчик, подремонтировали протекающую крышу, заштопали сарай, прибрали траву в огороде…. Это всем так понравилось, все скопом сделали работу довольно быстро. Ощущение полезности дало такой заряд… гордость за свой труд, помощь одинокому человеку и брату по тусовке, заставило почувствовать особенное значение нашей дружбы. После мы стали искать таких одиноких людей, и помогали как тимуровцы. Потом стали искать нас. Как-то едем по дороге, смотрим, едет уазик, и какой то человек, высунувшись из окошка, что-то кричит. Остановились. Этот человек оказался председателем колхоза, я говорит, вас знаю, и специально вас ищу. Нужно помочь отремонтировать коровник, естественно не бесплатно.
Так у нас появилась возможность зарабатывать. Для пацанов пятнадцать шестнадцать лет, иметь свои деньги было очень кстати, запчасти, шмотки, подружки. Некоторые в последствии в строительстве нашли свой путь. Вообще жизнь сложилась у всех по-разному, но об этом дальше.
Потери.
Нас было мало, мы были больше чем родственники, мы были больше чем семья, мы собирались вместе, мы были горды обладанием такова чуда как мотоцикл. В те года сборища мотоциклистов называли бандами, часто разгоняли, даже палками и прутами. Ночью, сняв глушители, гоняли по городу, в знак протеста, тревожа обывателя и напоминая о себе. В одну из таких ночей нас ждали, не успели мы выехать, как нас окружили, и стали молотить палками куда попадёт. Тогда крепко всем досталось, было много синяков и разбитых голов. Вероятно, травма головы и послужила дальнейшим трагическим событиям.
Нас было человек пятнадцать, мы были всегда вместе, всегда рядом. Ездили куда глаза глядят, ездили друг к другу в гости, делились всем и помогали друг другу всем, чем могли. Защищали от обидчиков, и протестовали против властей, всячески притесняющих нашу дружбу.
Через некоторое время, один из наших стал часто заговаривать о смерти, был всё время грустен, реже стал приходить на сборы, и даже в компании стал, отчужден и замкнут. Мы пытались выяснить причину такого поведения, но он всё отмалчивался. И вот однажды приехал и сказал, что у него опухоль мозга, что ему трудно управляться с мотоциклом и бывают частые обмороки. Врачи сказали, что он не операбелен, и жить ему осталось совсем немного. Он последний раз приехал к нам, последний раз поедет с нами. Молодость - мы тогда не поняли смысла сказанного, утешали и посмеивались над его выдумкой, махали руками и заставляли не брать в голову россказни врачей.
Всё было как обычно, завелись, поехали. Обычно мы выезжали загород, на пустующие просёлочные дороги, и откручивали на полную катушку. Давно уже были известны маршруты и каждая кочка на дороге. Наш друг держался всё время впереди, отжигал, так что было сомнительна его болезнь, в общем, крутил как в последний раз, о, если бы мы знали что это именно так.
В одном месте, дорога входила в крутой поворот, скорость сбрасывалась до минимума, дальше прямой участок упирающийся в каменную кладку железнодорожного моста, и опять крутой поворот. Так вот, когда мы почти остановились на первом повороте, он крикнул. – Прощайте други. И выйдя на прямую, стал набирать большую скорость. Все прекрасно понимали, что он не впишется в следующий поворот, а ему это и не надо было. Дальше всё произошло как в страшном сне… на максимальной скорости, наш друг, даже не пытаясь повернуть, врезается в каменную стену…
Шок, все встали, невозможность происходящего, ужас, минута… все почему-то бросают мотоциклы и бегут к стене. Страшная картина из железа, тряпок и крови, бесформенная масса того, что раньше называлось человек и мотоцикл, истерика девчонок, рев и слёзы, крик отчаянья, стон. Ноги становятся ватными, кадык в шее становится огромным и давит горло, глаза залепляет водой и даже усиленное вытирание не освобождает от слёз, разум не может понять происшедшее.
Байкеры, кто они?
Страшная судьба, гордая судьба, последний полёт свободолюбивой души. Человек не может смирится с неизбежным, байкер не может умереть в постели. Понятно было его стремление, зачем мучится, и марать постель, зачем заставлять других жалеть и ухаживать за тобой, зачем уходить в страданиях и беспамятстве.
Через некоторое время, нашли две записки, одну дома, вторую в одежде, завёрнутую в салафановый пакет, чтоб не промочить кровью. В них он объясняет, что пошел на такой поступок сознательно и никого не винит…
После этого случая половина людей ушло, забросили мотоциклы и перестали приходить на встречи.
Потому что не все понимали в полной мере всю серьёзность и опасность своего увлечения. А тут вдруг осознали, что это не игра, а образ жизни, образ мыслей, смысл существования. Для многих это было просто веселье, выход юношеской бесшабашности, сходящей на нет с уходом юности. А этот случай заставил всех разом повзрослеть и переоценить свою систему ценностей, убрав тех, кто рано или поздно сам бы ушел.
Ближе к армии, уже довольно взрослые люди, стали выпивать, сначала немного, для подержания разговора, для того, что бы казаться взрослыми, потом появилась травка, наркотики, появились новые люди, когда-то дружная семья, особенно после смерти нашего друга, стала разваливаться, из старичков почти никого не осталось. Я тогда категорически не пил, старался отговорить людей от пьянства, стали часто возникать ссоры по пустякам, потом драки.… В пьяной компании, трезвому не интересно, да и компания стала несколько чуждаться меня. Как-то дошло до того что, выпивки не хватило, так грабанули деревенский магазин, меня к счастью тогда не было. После этого случая, я ушёл из тусовки, и нашел свой путь….
Одиночник.
Одиночник, это скорей диагноз, я так думаю, но может быть особый склад характера. В любом случае, о себе я могу сказать точно, я хронический одиночник.
Пытаясь анализировать это явление, делая экскурсы в свою историю, думаю, что начиналось всё, ещё в дни беспечной и зелёной молодости.
Во времена махрового социализма, группа больше трёх человек, считались социально опасным явлением, а два и больше двух мотоциклов, бандой.
Одному в то время было ездить спокойнее. Когда едешь один, ты независим и по настоящему свободен. Если ехать хотя бы вдвоем, тут уже возникает множество неудобств. Нужно постоянно догонять или тормозить, держать дистанцию, согласовывать маршрут и остановки, появляется ответственность за товарища. Я не раз водил колонны, это особое ощущение, и оно дорогого стоит, но мне больше нравится независимость.
Частые прохваты в никуда особенно интересны, просто едешь, ощущаешь волю, хочешь быстро, хочешь медленно, понравился поворот повернул, понравился пейзаж поехал.
Кому-то нравиться ездить толпой, подчинятся большинству, не думать и не принимать решения, как у вояк всё на командире, это их дело, я люблю быть первым, я люблю принимать решения самостоятельно.
Как только стукнуло шестнадцать лет, и выдали паспорт, пошел работать. Нигде не принимали малолеток без разрешения исполкома, а там не давали его. Когда я записался и пришел к председателю, прямо так и сказал,- Если не хотите иметь шатающегося без дела пацана, и пополнить своими запретами уличных хулиганов, можете отказать в возможности честно зарабатывать, разрешение дали. Через некоторое время был куплен в кредит мотороллер «Электрон», удобная штука скажу вам, типа прообраз круизёра, не одна сотня километров намотана с ним.
Время идёт, призыв в армию. Я не могу сказать, что армия была желанной, школа жизни, мужание и всякая лабуда, опять же два года заточения и потеря возможности ездить на мотоцикле. Единственным стимулом добровольной тюрьмы, было желание физического совершенствования, десант, воздушный или морской. В десанте необходимы всевозможные умения, знание радио, электроники, техники…. В то время я занимался подводным плаванием, боксом, велосипедом, стрельбой из пневматики…. Считал, что этого вполне достаточно для этой группы войск. Но в военкомате свои правила, отказали наотрез. Хорошо, возьмите в танковые войска, хотя бы быть на колёсах, опять же знание двигателей, механики и достаточно большой опыт вождения…. Но неоднократные приводы и учёт в милиции, вероятно, помешали и этому желанию. «Клеймо», уже плотно обосновалось на мне.
Потом было два года игнорирования призыва, два года выбрасывания повесток из военкомата, потом началась война в Афганистане. Оставаться в стороне было уже не по-мужски, нет, я не стремился на войну, даже боялся этого, просто положился на случай и дал военкомату возможность сделать своё дело. Следующие два года можно смело вычеркнуть из жизни, стройбат, отупизм вояк выкинутых из нормальных войск за пьянство, должностные преступления, или неугодность высоким чинам, амбиции. Моральное унижение, проверки, строй и стройки. Какая разница, с автоматом ты или под автоматом, всё равно тюрьма, тюрьма и лишение свободы, лишение прав и возможности жить своей жизнью.
Свобода
Вот и весна, постепенно теплеет, снег начинает опадать, ручьями проливаться в канавы и водостоки, пополняя и разливая реки, стал появляться чистый асфальт. На работе стало невыносимо скучно, яркое солнце в окнах, заставляет чаще выходить на улицу…. В очередной раз подаётся заявление на увольнение, по другому невозможно, на два три месяца, тем более летом, отпуск никто не даст, поэтому каждый год приходится увольняться.
В течение долгой зимы кипит работа, откладываются деньги на свободу, на бензин, на запчасти, готовится мотоцикл к долгой дороге, рассматриваются карты, мечтается. У меня никогда не бывает намеченного маршрута, так, приблизительное направление, ехать туда, где ещё не был. Если разрабатывать маршрут, можно запутаться, начинаешь думать о деталях, остановках, хочется поехать и туда, и тут ещё не был, и в этом направлении….
Как жалко, что у нас нет постоянного лета, забросить бы всё - квартиру, работу, знакомых, и уехать. Просто, куда угодно, из города в город, из края в край, в другую страну, проехать вокруг земного шара, исколесить всё что можно, всё интересно. Самое главное в этом деле утоление нескончаемой жажды менять обстановку. Как я завидую цыганам, постоянно в пути, постоянно в другом месте, костры, кибитки, природа…. До сих пор мечтаю проехать по земле как паломник, без копейки в кармане, зарабатывая на бензин, и живя где придется. Ээээх. Две недели томления и нетерпеливого ожидания, наконец то проходят, обходной лист и расчёт. Наконец то, высыпаюсь и с утра еду. Всё готово, вещи собраны, дела доделаны и прощанья розданы.
Заснуть, конечно, не удаётся, какое там, очень медленно тянется минута за минутой, темно и тихо. Скорей бы утро, вот вроде провалился в сон, проснулся, утро? Прошло всего пятнадцать минут, это невыносимо. Два часа ночи, всего лишь два часа ночи, ну почему так? Стоп, а кто мешает, кто не даёт, ну и что, что ночь, разве это препятствие?… Вот мы уже и в пути, город спит, мотоцикл отрегулирован и протянут, каждый узел многократно исследован и проверен, довольное урчание мотора, говорит о хорошем здоровье, настроение мотоцикла передаётся и мне, моё настроение передаётся ему, мы становимся одним целым, неким невиданным существом, из кожи костей и металла, надёжность и уверенность.
Пустынные улицы плохо освещены, лампы меняют только по праздникам, переход из света в ночь забавляет и интригует. Обязательно в неосвещённом месте встречаются ухабы и провалы, как водится по некоему закону темноты. Катится легко и непринуждённо, машин нет, никто не мешается и не лезет под колёса, все спят.
Смотрю, далеко впереди стоит милицейская машина, пикет, габариты погашены, спят наверно, они же тоже люди. Буквально за метров пятьдесят неожиданно врубаются фары, после мягкой темноты, резкое ослепление, ну что за мудаки, делать нехрен, развлекаются. Дверь открывается, оттуда выползает жирный бурдюк с палкой вытянутой наперерез, довольная ухмылка нашкодившего отожравшегося борова. Неприятная, вынужденная остановка. По опыту, если остановился, нужно сразу вытащить ключи из замка зажигания, и спрятать подальше. Некоторые мотоциклисты, крепят ключи на крепкую цепочку, рассчитывая на то, что их не отберут гаишники, это всё ерунда, вырывают вместе с кусками одежды, а если ты исхитрился и закрепил очень прочно, так и будешь стоять на расстоянии этой цепочки, как баран на привязи. Некоторые крепят на цепь лопатник, (кошелёк) думая, что не потеряют, большая ошибка, прямой путь, указывающий местоположение, и способ легко вытащить твою собственность. Я никогда этого не делаю, ещё и потому что цепь гремит и царапает бак, в критической ситуации, она может сильно помешать соскочить с мотоцикла. Довольный боров, не торопясь подплывает, на обвисшем лице, выражение радости и ожидание кайфа от чувства собственной значимости, сейчас начнётся:
я начальник с властью, ты безродный дурак на мотоцикле.
Тут главное выждать момент, своего рода игра, всё зависит от реакции гайца. Если у тебя всё в порядке, и ты решил остановиться, лучше ключи сразу вытаскивать.
Если чёта не так, ждешь когда гаец начинает подходить, потом газ и отпускаешь сцепление. Пака жирная туша влезет в машину, ты уже успеешь далеко свалить.
Времена меняются, доки в порядке, шлем на голове… Взгляд гайца падает на замок зажигания, ухмылка, в этот момент я вынимаю ключ, рука гайца по инерции выстреливает к пустому замку, ключ демонстративно прячется в самые недра запазухи.
- Права.
Нервно выдавливает гаец.
- Пожалуйста.
- Таак, категория открыта, шлем есть… ммм....
Свет горел, ночь, не заметить нельзя, байк чистый, номер прикручен. Обидно ему, хотел поглумиться, а придраться не к чему.
- Что везешь в рюкзаке? Ночью, кого ограбил?
Подчёркнуто фамильярно изрекает гаец.
- Товарищ, а это разве ВАШЕ дело? Документы в порядке, правил не нарушил.
- Поговори мне ещё тут.
- Так что, будете обыск учинять, без санкции и понятых?
Несколько лет назад, за такой разговор я бы получил жезлом по голове, и в бессознательном состоянии очутился бы в обезьяннике заднего отсека гаёвной машины. Сейчас они присмирели, видно перегнули палку в беспределе, и контроль со стороны начальства стал более жёстким. Тем более рассказывают, что поджигали машины и дачи таких блюстителей, вылавливали без формы и учили. Интересно было бы посмотреть на рожу, того, кто привык дрючить других, в тот момент, когда дрючат его. Чувствую разговор долгий, снял шлем и привязал к седушке, были случаи, когда шлем хватали и закидывали куда подальше. Снял рюкзак, думаю хрен с ним, тока бы отвязался. Но, вижу его такой расклад не устраивает, и тут он изрекает.
- Ты нарушил правила, ехал в тёмное время без габаритов.
- Товарищ милиционер, ВЫ превышаете свои полномочия.
Вод жеж думаю, чёрт меня дёрнул изображать из себя законопослушного, и остановится. …
- Что, хамить? Да я сейчас наряд вызову, да мы тебя в тюрягу упрячем, за сопротивление…
- Вызывай ТЕ.
Минут через десять подкатывает легковушка, вылезает пару сержантов и лейтенант, ну думаю, приехал. Лейтенант берёт мои документы, смотрит, потом поворачивается к борову и велит ему ехать в участок, типа сам тут разберусь.
- Ну, рассказывайте, что тут случилось.
- Да чё, денег наверно хотел, а я не понял, и он не намекнул.
- Ну-ну, поосторожней с выражениями.
В общем, разговорились мы с ним, о жизни о мотоциклах, наверно час болтали. Нормальный человек, без выпендрёжа, сержанты видно после армии, тоже подключились, интересно им, узнали что езжу давно, что даже пытался заниматься кроссом, посоветовались что лучше покупать из мототехники. Настроение поднялось. Расстались пожав друг другу руки.
Вот всегда бы так, по человечески.
Ночь в самом разгаре, город остался позади, дорога тихой лентой успокоила нервное возбуждение, мысли потекли свободно. Происшедшее уже казалось дурным сном, появилась надежда в том, что ещё не всё у нас потеряно.
Бессонная ночь, монотонность дороги, сказывается усталость, нужно найти место отдохнуть. Если перебороть себя и не поспать, можно заснуть за рулём, а там уже выжить шансов мало, придется отдыхать на том свете. Начало лета, ночи ещё холодные, траву не косили, не выросла, стог не найти, ставить палатку на пару часов ломает. Вот если бы были везде ночлежки, как раньше, поставил лошадь в конюшню, и тут же на сеновале и сам выспался. Вот какая то малоезженая дорога в сторону, главное уехать от магистрали, вглубь леса, чтоб не мозолить глаза и не привлекать внимание. Дорога завела в укромный уголок на возвышении, значит земля сухая, пойдёт для ночлега.
Из рюкзака достаётся надувной матрас, ватное одеяло и кусок ткани от старой военной палатки цвета хаки. Сначала накрывается мотоцикл, этим самым куском ткани, тут двойная польза, маскируется мотоцикл, и закрывается от влаги на случай дождя.
Потом надувается матрас, это тот, что используется для плавания, удобная вещ, занимает мало места, быстро принимает форму, а самое главное, изолирует от холода и сырости земли.
Потом стелиться одеяло, со смещением в сторону, ложишься и свободной половиной накрываешься, типа, как ложишься в книге, тепло и уютно, быстро и просто. Всё это делается в темноте, давно отточенными движениями опыта, нет смысла шарахаться по кустам, искать ветки и разводить костёр, к тому же свет привлекает внимание.
Часа три сна, на свежем воздухе, выспался, утренняя свежесть, вылезать из тепла не хочется, нега и покой, никто никуда не гонит, на работу вставать не надо, спи сколько влезет. Рассвело, над деревьями чистое небо, значит, день будет тёплым и солнечным. Полудрёма, вот снится кладбище, могилы, старые почерневшие от времени деревянные кресты…. Да нет, это не сон, вот он, только протяни руку, и даже табличка с именем, датами рождения и смерти. Сон моментально улетучился, паники нет, ещё в детстве мы компанией ходили по кладбищам, да и увлечение мотоциклом, риск и все вытекающие последствия. Это же надо, я вчера заехал на кладбище, ну конечно, оно старое и заросшее, поэтому, в темноте было непонятно куда заехал.
Самое классное это деревенские рабочие столовые, готовится пища великолепно, и порции от души, тем более, если приезжает незнакомый человек. У дороги забегаловки, готовится всё наспех, а порция раз в пять меньше, стоит только отъехать в сторону от трассы километра на три, и сытная еда с благодушными поварами обеспечена. Обычно я так и поступаю. Выехав с кладбища, увидел развилку, по дороге выяснил, что есть столовая, открывается рано, в деревнях люди встают на работу затемно. Ещё когда подъезжал к столовой, заметил любопытные взгляды прохожих, а уж когда зашел, все присутствующие замолчали. Люди в русских деревнях просты и открыты, когда дошла моя очередь, одна из раздатчиц спросила.
- Зачем ты ночевал на кладбище?
- Ну… вот, понимаете…
Я рассказал всё как есть, начиная с увольнения, увлечения путешествовать, случай с гаишником, и случайную ночевку. Напряжение было снято, я получил самые большие и вкусные кусочки мяса в борще, и самые большие котлеты на второе, с целой горой картофельного пюре на гарнир. Ещё за столом, подсел старичок, как правило, в каждом посёлке есть такой, похожий на чёртика, шишок. Начал расспрашивать, что нового в городе, как живут люди, сколько стоит водка. Разговорились, подсела тётка с раздачи, какой то дядька, обсудили проблему перенаселения и замкнутости городских, не урожайность помидор в прошлом году. Потом выяснилось, что на кухне есть машина для блинов, её привезли, а как работает, никто не знает. Через некоторое время машина заработала, потом телевизор в подсобке, стоявший несколько месяцев бездыханный, потом сепаратор в коровнике…. К вечеру все отведали механических блинов, а на ночь была предоставлена натопленная банька, и тёплая печка в хате.
Утром часть неработающего населения вышла провожать, снабдили домашними разносолами и дали кучу адресов родственников, проживающих в разных направлениях.
Дорога, дорога, дорога, какое великолепное слово. Сколько впечатлений и новых видов природы, сколько разных людей и городов. Самое главное, никуда не торопится, едешь как хочешь, и быстро, и медленно, надоело ехать по прямой, вертаешь в сторону, особенно если заметил какой ни будь интересный пейзаж. Или просто посёлок с необычным названием, или укатанный просёлок, всегда интересно, куда он выведет. На работу никто не гонит, времени завались – свобода!
автор: иваныч
оригинал текста: гдето здесь
текст редактировал, и дополнял boxer
путь одного байкера
История достойная рубрики «клуб», но слишком широко затрагивающая столь разные аспекты и написанная столь высокохудожественно, что после долгих раздумий поместил в «творческие» статьи, которые, по сути, должны будоражить воображение и заставлять байкера думать и постигать непознанное, осознавая себя и свое место в байкерской субкультуре и мире в целом, а не давать готовых ответов на вопросы.
Просветы
Основной просвет из детства. Шестидесятые. Трёхколёсный велосипед, барак, овраг, горы Урала и дуб.
Трёхколёсный велосипед- зверь машина, работал в многотактном режиме прямотока, до хрипоты связок. Тянул как трактор, проходимость была как у танка, а скорость как у самолёта.
Барак - Длинный дом с коридором посередине и многочисленные двери по краям. В этом доме хранился зверь велик. В этом доме можно было кататься круглый год, длинны его хватало, чтобы прилично разогнаться и успеть затормозить ногой в пол, перед самым выходом, рискуя пробить дверь и вылететь через крыльцо кубарем.
Овраг - Огромная длинная яма, уходящая за горизонт. Путешествие по ней на велике было заманчивым, манящим и интригующим. Неоднократные попытки доехать до конца, заканчивались бегством домой до темноты. Но мечта так и осталась.
Горы Урала - Ооооо, это что-то. Если хорошо попотеть, долго-долго ехать идти и тащить, велик, забравшись повыше, можно испытать восторг и полёт, скатившись на большой скорости, с бешеным биением сердца вниз.
Дуб- Дом, пристань, гараж, место сбора и тусовки всей детворы округи. Монолит, незыблемое и нерушимое, надёжное как скала. Думаю, он до сих пор стоит там, думаю, ни у кого не поднимется рука его спилить. Надо как-нибудь съездить, проверить.
Ещё просвет. Шестидесятые же.
Доска с двумя колёсами, самокат, самостоятельное устройство, независящее от ширины колеи. Можно было проехать куда угодно, скорость и манёвренность намного больше, чем у зверя велика. Сколько я себя помню в то время, самокат был неотъемлемой частью моей жизни.
У нас была такая игра, даже не игра, а проверка на смелость. Несколько мальчуганов собирались и днём приносили коровий череп на заброшенное кладбище. Ночью, каждый должен был сходить на кладбище и принести его, следующий брал череп, и нёс обратно на кладбище. Было очень страшно, страх усиливался ещё и тем, что кладбище было заброшено, никакого освещения и сторожей там не было. Однако же многие справлялись с такой тяжелой задачей. Бывали случаи, когда приходили с мокрыми штанами, никто их за это не осуждал, потому что каждый понимал насколько это страшно, однако же, дух компании, поддержка или возможное осуждение заставляли маленьких мужчин перебороть страх. На самокате можно было гораздо быстрей преодолеть это жуткое пространство, а самое главное не тащить и не держать в руках этот страшный предмет.
Со временем многие дети приобщились к колёсам, выпрашивали у родителей покупку или делали сами из доски и старых подшипников. Вероятно, с этих времён и появилась любовь к двум колёсам, возникла тяга к путешествиям и романтика дороги.
Ещё просвет. Шестидесятые же, школа. Школа и уроки жизни.
Первый класс. Ещё до школы, я очень часто спрашивал свою маму, как да же я пойду в школу? Нетерпение и ощущение нового, неизведанного, заставляло не спать ночами, чаще ездить к школе и завидовать людям в форме, знающих и узнающих много нового и интересного. Но вот, наконец то сбылось, первые впечатления, горящие любопытные глаза, непривычное ощущение причастности к взрослению. Тетрадки, перьевые ручки, книги с непонятными знаками и много картинок. Первые разочарования и посягательство на свободу. Оказывается надо вставать рано, тащится пешком, на велике и самокате категорически запрещалось. Нужно сидеть и терпеть до конца урока и ждать перемены, нельзя пачкать форму и одевать то, что нравится. Нужно сидеть полдня и потом ещё дома делать уроки, отнимая время от исследования дорог и поглощения пространств. Бунт начался после кляксы в тетрадке по чистописанию. Ручка с пером, страшное и непослушное устройство, вечно нужно его тыкать в чернильницу, держать определённый угол, чтобы что-то нацарапать, боясь чтоб излишки чернил не стряхнуть на белую рубашку и тетрадь. Неизбежное случилось, в тетрадке появилась клякса, в довершение всего, чернильница непроливайка сделала своё фиолетовое дело жирным пятном в ранце. Училка увидев такое безобразие, заявила прямо:
из этого ученика… ничего хорошего не выйдет…. Ах тааак, ну что ж, буду нехорошим.
Был такой случай. Нашел авторучку, ооо это такая вещь, ну по тем временам её можно было сравнить с персональным компьютером, и тут какой то пацан заявляет, что это его, что именно он потерял эту ручку. Училка сказала, что я должен принести записку от матери, о том, что ручка принадлежит мне, но я же её нашел…. К матери обратится, не решился, написал записку сам и принёс в школу... Было очень неудобно за этот обман, было обидно так потерять вещь, было обидно за эту вопиющую несправедливость.
Ручку отдали тому пацану, даже не спросив подтверждения, потому что на нём не было клейма в виде кляксы….
С тех пор мир приобрёл особое значение - мир бунтарства.
С тех пор я понял, то что не принадлежит тебе, то не твоё, и клякса может оказаться не стираемым клеймом прокажённого. Я понял, что при любых условиях надо оставаться самим собой и говорить правду. Потом было много прогулов уроков, потом было вечное изгнание на камчатку (последние парты класса), потом было много претензий и двоек в дневнике, стал намеренно коверкать слова и делать ошибки, за малейший проступок, сходящий с рук многим, но только не тебе. Часто опоздавшие на урок придумывали истории, типа переводил бабушку через дорогу, или вытаскивал ребёнка из пожара... и, как правило, им ставили двойки. Я всегда заявлял прямо, проспал, и вообще не хотел приходить в школу, просто давно не был на уроках и соскучился. Мне двоек не ставили, я и так был изгоем, бунтарём и хроническим неуспевающим. - Ладно, садись за парту, хорошо, что хоть пришел.
Просвет в формировании.
Маленький котенок, перевернувший мир ощущений, давший урок уважения к живому. Несформировавшийся пятилетний придурок, подкидывал пушистый комочек к потолку, смотрел как бедное животное пищит от страха, было интересно, пару раз не поймал, удары об пол видно не прошли бесследно, котёнок стал дергаться, и появилась пена у рта. Он уже не кричал, смотрел в пространство невидящими глазами…. В огороде, на заднем дворе, была выкопана могилка, положены листики травы…. В тот момент, когда земля стала засыпать полуживое существо, котёнок глянул в глаза, проникнув в самую душу. Осуждения и упрёка не было, был вопрос, за что? … Когда я уходил, земля шевелилась. Я очень надеюсь, что он выбрался и выжил. Прошло много лет с того случая, но каждое воспоминание, царапает по душе лапкой невинного существа, как бы говоря, - помни о жертве твоего безрассудства. Потом было много драк с обидчиками животных. Потом было много споров и синяков, аргументирующих неправоту в отношении к живому и к жизни в целом.
Сколько себя помню, много читал. Запоем, «Алиса в стране чудес», «Маленький принц», «Тайна двух океанов», «Сага о Форсайтах», романы Беляева, «Антидюринг», … Всё было интересно и познавательно. Библиотекари удивлялись, задавали вопросы, и никак не могли понять, как двоечник может проявлять интерес к классике и прочитывать по пять- десять книг в месяц.
Ничего удивительного, мятущееся сознание искало выход и вопросы бытия. Заскорузлость мышления соцсовкареалистического воспитания, на примерах Павлика Морозова и всеобщей уравниловки, не мирилось с понятием любопытства, познавания и осмысления.
Вся система образования была построена на штампах, на сомнительных подвигах сомнительных героев, взращивание болванчиков под общий шаблон, в одной форме, строем….
Первый шаг
Первый шок и любовь к мотоциклу, начался с иж планеты. Мой дядя, однажды, посадил на мотоцикл, перед собой и прокатил. Руки ещё не доставали до руля, до педалей было ещё несколько лет взросления. Помню как старухи, сидящие на лавочке возле дома, сказали, что ещё один подонок растет, потому что все мотоциклисты подонки. Я тогда не придал этим словам никакого значения, в последствии не раз приходилось сталкиваться с этим определением, и это слово, изменило мою жизнь, но об этом позже. Ощущение мощности, свободы перемещения в пространстве, полёт и скорость, были столь грандиозными, что затмили все остальные увлечения, определили весь дальнейший жизненный путь. Мне тогда казалось, что без движения нет жизни. Часто устав от однообразия школьных будней и двора, просто садился на любой автобус и ехал до конечной остановки, стоя возле водителя, рассматривая проносившийся мимо мир, узнавая новые маршруты и районы. Часто ходил без цели, ходил совершенно в незнакомые районы и места, была постоянная необходимость открывать новое, исследовать пространства.
Стеклянные деньги.
Было голодно, не было своего дома, часто переезжали с квартиры на квартиру, мать работала на оплату жилья, умудряясь ещё одеть и прокормить меня. Была потребность иметь возможность помогать матери, очень хотелось велосипед. С таки ми же, как я пацанами, мы собирали и сдавали бутылки. Этого добра всегда было в избытке, страна всегда была пьющая. В соседних столовых нас хорошо знали, специально для нас готовили побольше картофельного пюре с подливкой, нашей основной пищи, мы за один раз съедали целую кастрюлю, беря по три четыре порции гарнира. В особо удачные дни, как правило после праздников, бутылок выкидывали много, и мы могли себе устроить праздник, угостив себя котлетой.
К тому времени как мать получила комнату в коммуналке, скопилась уже достаточно большая сумма денег, её не хватало на велосипед, но хватило купить старый двигатель от мопеда.
На школьной свалке металлолома нашел ржавый самокат, звёздочки и велосипедные цепи, седушку и раму от школьника. Подогнал раму, закрепил мотор, прикрутил звёздочку к колесу, вместо бака была жестяная банка с краником от грелки, тормозов не было, просто некуда было их применить. Вот и получился мотоцикл - мой первый байк.
Свою историю мотодвижения, я открыл в одиннадцать- двенадцать лет. С тех пор, жизнь приобрела особый смысл. Появилась свобода, появилась возможность ездить куда угодно, дышать ветром перемен, быть независимым от маршрутов автобусов, появилась возможность расширить зону исследования дорог. Стеклянные деньги помогали покупать новые детали, появился настоящий бак, велосипедная фара, новые покрышки. Шло время, на своём микробайке я ездил на товарные станции, разгружать вагоны, зарабатывал уже настоящие, трудовые деньги.
Через некоторое время появился двухскоростной мопед Верховина без колёс, на большее просто не хватило денег, но опыт заработать уже был. Местная ребятня и мужики стали проявлять повышенный интерес к моему творчеству, кому-то купили мопед, почти у всех были велики, стали ставить на них моторы, стали вместе кататься, можно сказать, что это была первая мототусовка пацанов десяти тринадцати лет, первая банда, первый мотоклуб.
Сосед по двору отдал колёса от мотороллера, они, конечно, были моментально приспособлены на Верховину. Получился настоящий мотоцикл, со скоростями, со свободной и гордой посадкой, приземистый как чёпер, с тормозами и стоп-сигналом. Этот байк не долго прослужил:
Нас поймали менты его и первый мой мопед отобрали. Были допросы, протоколы, нас заводили по одному в кабинет и били, нас заставляли признать какие то вскрытые и разграбленные гаражи, заставляли подписать бумаги с признанием о воровстве.
Никакие аргументы и обещание предъявить людей, у которых приобретено железо, не принимались. В общем, все труды, любовь, увлечение и веру в справедливость, справедливое общество, и честь милиции, абасрали пару следователей. Потом ещё много было вызовов, таскания по кабинетам, учёт в милиции, хождения по начальникам с просьбой разобраться и отдать то, что отобрали. Всё было бесполезно. На этом закончился период стеклянных денег, технику так и не вернули, на этом закончилось детство.
Банды.
Оказалось, что не только нас обидели, в коридорах полицаев, повстречались люди с подобными проблемами, появились знакомые.
Нашли место, где сваливали конфискованную технику, огромный загон за металлической сеткой заваленный мотоциклами. Часами стояли возле этого загона, высматривали свою технику, постепенно заваливаемую новыми конфискатами. Время от времени появлялся грузовик, в него закидывали все, что оставалось от полу разобранных мотоциклов, растащенных на запчасти людьми в форме и штатском.
Говорили, что их отвозят на чермет сразу под пресс, чтобы больше никому не достались, и я так думаю скрыть следы хищений блюстителями закона.
Вопиющая несправедливость сплотила.
Бороться с системой невозможно, оставалось только протестовать. Вера в лояльность ментов была безвозвратно потеряна. Мы ушли в подполье, из нас сделали неуловимых мстителей.
Из рухляди собирались мотоциклы, в то время было достаточно много свалок и черметов, делались мотоциклы так, чтобы было не жалко их потерять, только самое необходимое, мотор колёса рама руль.
Мы маскировались и прятались, забили болт на все потуги нас остановить, смывались от ментов, дразнили гаишников.
Ночью, когда весь город спал, собирались группами, снимали глушители, и заявляли о себе прохватами и рёвом моторов. Мы бесили обывателя, мы кричали о свободе, мы требовали уважения к себе и к нашему увлечению.
Нас называли бандой. Нас ловили и били, мы ловили тех, кто ловил нас и били. В то время появилась мода надевать немецкие каски, протест, вы сволочи и фашисты, и мы будем такими. К тому же каска закрывала голову от предательских ударов жезлами. Нормальным делом считалось найти гайца, показать фак, крикнуть ахтунг и свалить.
Война с законом переросла в партизанщину. Власти стали вычислять место стоянок и жгли гаражи, либо окружали место тусовок, разгоняли толпу и давили мотоциклы бульдозером.
В обычной жизни мы были паиньками, ездили по одному, в шлемах, и даже бывало с правами, маскировались, хитрили с номерами. Но во время сборов, мы были бандой, нет, не бандитами как принято считать в обществе раздражённых недоумков, привыкших жить по указке, а революционерами.
Уже тогда началась война с автолюбителями. Обязательно находился крутой мудак на машине, которого раздражал твой вид, раздражала манёвренность, звук мотоцикла, и вообще что ты ездишь на одной дороге с ним, раздражала твоя свобода. Пытались притеснить, зажать и даже бортануть с дороги.
Обычно мы не вступали в прямой конфликт, в любом случае ты останешься, неправ из-за особой любви к нам. Запоминали номер машины, выслеживали, вычисляли место стоянки, а потом забрасывали говном, заливали отработанным маслом или краской. Обычно мутант понимал предупреждение, адрес плюхи и успокаивался.
В особых случаях, с авариями на дороге по вине и явной подставе, да ещё и с травмами, или если мутант повторно попадался при проявлении агрессии к нам, просто разбивали машину. Как правило, ночью, подваливало человек пять к машине, секунд за десять разбивали все, что можно побить и сваливали в разных направлениях.
Поймать и доказать факт вандализма было невозможно, никаких дубин, молотков или ножей никто не возил. Единственное оружие, достаточно мощное и серьёзное, это всегда возилась мотоциклетная цепь. Её невозможно причислить к оружию, это запаска, для её использования нужны навыки, это как нунчаки, если не умеешь пользоваться, можно поранить себя. У цепи есть два направления, прямое и боковое, прямым бьёт обтеканием, удавкой, боковым встает колом, и бьёт как палка, за счёт сдвоенных звеньев. Ко всему прочему, на цепь пристёгивали мотоцикл к столбу, в грязь обматывалось колесо, легче вылезти и меньше юз. Если намотать на руку, получается железный кулак, типа кастета, легко пробивающий лобовое стекло. Несколько цепей соединённые замками, могут помочь буксировке мотоцикла.
Было очень интересно и весело, мы чувствовали себя настоящими подпольщиками, мы придумывали всякие хитрости, рождались традиции, к нам стали приходить новые люди.
Для того чтобы попасть в нашу банду, нужно было проявить себя. Каждый придумывал свой способ, например, сделать какой-нибудь трюк на мотоцикле, разозлить гайца, погонять его по городу и свалить, если не попался, значит принят.
Появился байкерский чай для испытания новичков, это моё изобретение, в сифон заливался крепкий чай и водка, всё это хорошо газировалось. Новенький должен выпить стакан, пройти метров сто, сесть на мотоцикл и проехать круг почёта, обычно до байка никто не доходил, редкий сильный человек, сумевший не упасть ещё при подходе, падал вместе с мотоциклом, при первой же попытке наступить на кик стартер.
Если человек ничем не проявился, но желал к нам присоединиться, он проходил ритуал посвящения.
Вся банда писала в каску, потом добавляли туда отработанное масло, дорожную пыль, немного бензина… Всё это действие, было на виду у новичка, потом всё размешивалось, и он должен был сам надеть эту каску.
Такое омовение, символизировало единство с братией, дорогой, мотоциклом, потом ритуал заканчивался байкерским чаем. Если новичок не мог перебороть в себе отвращение, и отказывался надеть каску, он с позором изгонялся. Случайная шутовская традиция, по опыту показала, что слабаки не прошедшую проверку на вшивость, обычно предавали. Молодость, дурачества, таинственность, делала нашу жизнь очень интересной.
Путь.
Мы взрослели, становились спокойней, мудрей что ли. Власти, вероятно, поняли, что стихию не победишь, нужно просто переждать и ураган уляжется. К тому же при облавах и погонях много людей калечилось в авариях.
Стала часто проявляться месть, особо рьяных блюстителей порядка тешащих свою безграничную власть, стали вылавливать и избивать. Стало больше судебных дел и бандитизма. В конце концов, от нас отстали.
Мудрое неизбежное решение проблемы дало свои результаты. Постепенно ночные прохваты по городу улеглись, просто стало не интересно. Люди стали меньше лесть на рожон, стали по возможности ездить по правилам, и даже стали сдавать на права. Мы поняли, что война закончилась, нам уже не надо скрываться, нам дали свободу выбора. Мы, уже не боясь, получали номерные знаки, с ними стало спокойнее.
В это время стал формироваться байкерский кодекс чести.
Сама жизнь диктовала условия к выживанию стаи.
Например; ни в коем случае нельзя порочить брата мотоциклиста, говорить о нём и его друзьях плохого.
Нельзя выдавать и закладывать, даже если человек не прав в поступках, такие вопросы решались самостоятельно судом клуба, но ни в коем случае не выносилось за приделы, хотя бы чтобы не давать лишнего повода зубоскалить обывателю.
Нельзя провоцировать аварийные ситуации и мешать движению на дорогах общего пользования.
Нельзя пить за рулём, потому как убиться самому это твоё дело, но из-за твоей глупости могут пострадать другие люди.
Чужой байк это святое и неприкосновенное. Твоя девушка это продолжение тебя и мотоцикла, посему любое посягательство жестоко каралось обществом мото братии.
Нельзя выступать против своих, не в разговоре, не в споре, тем более в официальных инстанциях.
Помочь брату на дороге, считалось само собой разумеющимся. Нас было мало, при встрече мотобрат приветствовался радушней, чем родственник.
Сейчас, к сожалению, много потеряно, стало много мотоциклов и случайных людей.
автомобилисты когда-то были дружны, но они просрали своё братство, нам грозит та же участь, если мы не сохраним единство. Эта книга, попытка осмыслить причины развала, эта книга воспоминаний и попытка возродить традиции.
(уже просрали. Бохер.)
Просто покатушки быстро надоели, люди стали больше задумываться о смысле движения, стали искать свой жизненный путь.
Стали больше путешествовать, приглашать других байкеров к себе и ездить к соседям в гости. Как-то один из наших, предложил съездить к своей бабушке в посёлок, всё равно катаемся, его просили помочь по хозяйству. Бабка живёт одна, некому поколоть дрова для печки.
Мы же не будем сидеть, и смотреть, как человек работает, естественно помогли. Заодно подняли заборчик, подремонтировали протекающую крышу, заштопали сарай, прибрали траву в огороде…. Это всем так понравилось, все скопом сделали работу довольно быстро. Ощущение полезности дало такой заряд… гордость за свой труд, помощь одинокому человеку и брату по тусовке, заставило почувствовать особенное значение нашей дружбы. После мы стали искать таких одиноких людей, и помогали как тимуровцы. Потом стали искать нас. Как-то едем по дороге, смотрим, едет уазик, и какой то человек, высунувшись из окошка, что-то кричит. Остановились. Этот человек оказался председателем колхоза, я говорит, вас знаю, и специально вас ищу. Нужно помочь отремонтировать коровник, естественно не бесплатно.
Так у нас появилась возможность зарабатывать. Для пацанов пятнадцать шестнадцать лет, иметь свои деньги было очень кстати, запчасти, шмотки, подружки. Некоторые в последствии в строительстве нашли свой путь. Вообще жизнь сложилась у всех по-разному, но об этом дальше.
Потери.
Нас было мало, мы были больше чем родственники, мы были больше чем семья, мы собирались вместе, мы были горды обладанием такова чуда как мотоцикл. В те года сборища мотоциклистов называли бандами, часто разгоняли, даже палками и прутами. Ночью, сняв глушители, гоняли по городу, в знак протеста, тревожа обывателя и напоминая о себе. В одну из таких ночей нас ждали, не успели мы выехать, как нас окружили, и стали молотить палками куда попадёт. Тогда крепко всем досталось, было много синяков и разбитых голов. Вероятно, травма головы и послужила дальнейшим трагическим событиям.
Нас было человек пятнадцать, мы были всегда вместе, всегда рядом. Ездили куда глаза глядят, ездили друг к другу в гости, делились всем и помогали друг другу всем, чем могли. Защищали от обидчиков, и протестовали против властей, всячески притесняющих нашу дружбу.
Через некоторое время, один из наших стал часто заговаривать о смерти, был всё время грустен, реже стал приходить на сборы, и даже в компании стал, отчужден и замкнут. Мы пытались выяснить причину такого поведения, но он всё отмалчивался. И вот однажды приехал и сказал, что у него опухоль мозга, что ему трудно управляться с мотоциклом и бывают частые обмороки. Врачи сказали, что он не операбелен, и жить ему осталось совсем немного. Он последний раз приехал к нам, последний раз поедет с нами. Молодость - мы тогда не поняли смысла сказанного, утешали и посмеивались над его выдумкой, махали руками и заставляли не брать в голову россказни врачей.
Всё было как обычно, завелись, поехали. Обычно мы выезжали загород, на пустующие просёлочные дороги, и откручивали на полную катушку. Давно уже были известны маршруты и каждая кочка на дороге. Наш друг держался всё время впереди, отжигал, так что было сомнительна его болезнь, в общем, крутил как в последний раз, о, если бы мы знали что это именно так.
В одном месте, дорога входила в крутой поворот, скорость сбрасывалась до минимума, дальше прямой участок упирающийся в каменную кладку железнодорожного моста, и опять крутой поворот. Так вот, когда мы почти остановились на первом повороте, он крикнул. – Прощайте други. И выйдя на прямую, стал набирать большую скорость. Все прекрасно понимали, что он не впишется в следующий поворот, а ему это и не надо было. Дальше всё произошло как в страшном сне… на максимальной скорости, наш друг, даже не пытаясь повернуть, врезается в каменную стену…
Шок, все встали, невозможность происходящего, ужас, минута… все почему-то бросают мотоциклы и бегут к стене. Страшная картина из железа, тряпок и крови, бесформенная масса того, что раньше называлось человек и мотоцикл, истерика девчонок, рев и слёзы, крик отчаянья, стон. Ноги становятся ватными, кадык в шее становится огромным и давит горло, глаза залепляет водой и даже усиленное вытирание не освобождает от слёз, разум не может понять происшедшее.
Байкеры, кто они?
Страшная судьба, гордая судьба, последний полёт свободолюбивой души. Человек не может смирится с неизбежным, байкер не может умереть в постели. Понятно было его стремление, зачем мучится, и марать постель, зачем заставлять других жалеть и ухаживать за тобой, зачем уходить в страданиях и беспамятстве.
Через некоторое время, нашли две записки, одну дома, вторую в одежде, завёрнутую в салафановый пакет, чтоб не промочить кровью. В них он объясняет, что пошел на такой поступок сознательно и никого не винит…
После этого случая половина людей ушло, забросили мотоциклы и перестали приходить на встречи.
Потому что не все понимали в полной мере всю серьёзность и опасность своего увлечения. А тут вдруг осознали, что это не игра, а образ жизни, образ мыслей, смысл существования. Для многих это было просто веселье, выход юношеской бесшабашности, сходящей на нет с уходом юности. А этот случай заставил всех разом повзрослеть и переоценить свою систему ценностей, убрав тех, кто рано или поздно сам бы ушел.
Ближе к армии, уже довольно взрослые люди, стали выпивать, сначала немного, для подержания разговора, для того, что бы казаться взрослыми, потом появилась травка, наркотики, появились новые люди, когда-то дружная семья, особенно после смерти нашего друга, стала разваливаться, из старичков почти никого не осталось. Я тогда категорически не пил, старался отговорить людей от пьянства, стали часто возникать ссоры по пустякам, потом драки.… В пьяной компании, трезвому не интересно, да и компания стала несколько чуждаться меня. Как-то дошло до того что, выпивки не хватило, так грабанули деревенский магазин, меня к счастью тогда не было. После этого случая, я ушёл из тусовки, и нашел свой путь….
Одиночник.
Одиночник, это скорей диагноз, я так думаю, но может быть особый склад характера. В любом случае, о себе я могу сказать точно, я хронический одиночник.
Пытаясь анализировать это явление, делая экскурсы в свою историю, думаю, что начиналось всё, ещё в дни беспечной и зелёной молодости.
Во времена махрового социализма, группа больше трёх человек, считались социально опасным явлением, а два и больше двух мотоциклов, бандой.
Одному в то время было ездить спокойнее. Когда едешь один, ты независим и по настоящему свободен. Если ехать хотя бы вдвоем, тут уже возникает множество неудобств. Нужно постоянно догонять или тормозить, держать дистанцию, согласовывать маршрут и остановки, появляется ответственность за товарища. Я не раз водил колонны, это особое ощущение, и оно дорогого стоит, но мне больше нравится независимость.
Частые прохваты в никуда особенно интересны, просто едешь, ощущаешь волю, хочешь быстро, хочешь медленно, понравился поворот повернул, понравился пейзаж поехал.
Кому-то нравиться ездить толпой, подчинятся большинству, не думать и не принимать решения, как у вояк всё на командире, это их дело, я люблю быть первым, я люблю принимать решения самостоятельно.
Как только стукнуло шестнадцать лет, и выдали паспорт, пошел работать. Нигде не принимали малолеток без разрешения исполкома, а там не давали его. Когда я записался и пришел к председателю, прямо так и сказал,- Если не хотите иметь шатающегося без дела пацана, и пополнить своими запретами уличных хулиганов, можете отказать в возможности честно зарабатывать, разрешение дали. Через некоторое время был куплен в кредит мотороллер «Электрон», удобная штука скажу вам, типа прообраз круизёра, не одна сотня километров намотана с ним.
Время идёт, призыв в армию. Я не могу сказать, что армия была желанной, школа жизни, мужание и всякая лабуда, опять же два года заточения и потеря возможности ездить на мотоцикле. Единственным стимулом добровольной тюрьмы, было желание физического совершенствования, десант, воздушный или морской. В десанте необходимы всевозможные умения, знание радио, электроники, техники…. В то время я занимался подводным плаванием, боксом, велосипедом, стрельбой из пневматики…. Считал, что этого вполне достаточно для этой группы войск. Но в военкомате свои правила, отказали наотрез. Хорошо, возьмите в танковые войска, хотя бы быть на колёсах, опять же знание двигателей, механики и достаточно большой опыт вождения…. Но неоднократные приводы и учёт в милиции, вероятно, помешали и этому желанию. «Клеймо», уже плотно обосновалось на мне.
Потом было два года игнорирования призыва, два года выбрасывания повесток из военкомата, потом началась война в Афганистане. Оставаться в стороне было уже не по-мужски, нет, я не стремился на войну, даже боялся этого, просто положился на случай и дал военкомату возможность сделать своё дело. Следующие два года можно смело вычеркнуть из жизни, стройбат, отупизм вояк выкинутых из нормальных войск за пьянство, должностные преступления, или неугодность высоким чинам, амбиции. Моральное унижение, проверки, строй и стройки. Какая разница, с автоматом ты или под автоматом, всё равно тюрьма, тюрьма и лишение свободы, лишение прав и возможности жить своей жизнью.
Свобода
Вот и весна, постепенно теплеет, снег начинает опадать, ручьями проливаться в канавы и водостоки, пополняя и разливая реки, стал появляться чистый асфальт. На работе стало невыносимо скучно, яркое солнце в окнах, заставляет чаще выходить на улицу…. В очередной раз подаётся заявление на увольнение, по другому невозможно, на два три месяца, тем более летом, отпуск никто не даст, поэтому каждый год приходится увольняться.
В течение долгой зимы кипит работа, откладываются деньги на свободу, на бензин, на запчасти, готовится мотоцикл к долгой дороге, рассматриваются карты, мечтается. У меня никогда не бывает намеченного маршрута, так, приблизительное направление, ехать туда, где ещё не был. Если разрабатывать маршрут, можно запутаться, начинаешь думать о деталях, остановках, хочется поехать и туда, и тут ещё не был, и в этом направлении….
Как жалко, что у нас нет постоянного лета, забросить бы всё - квартиру, работу, знакомых, и уехать. Просто, куда угодно, из города в город, из края в край, в другую страну, проехать вокруг земного шара, исколесить всё что можно, всё интересно. Самое главное в этом деле утоление нескончаемой жажды менять обстановку. Как я завидую цыганам, постоянно в пути, постоянно в другом месте, костры, кибитки, природа…. До сих пор мечтаю проехать по земле как паломник, без копейки в кармане, зарабатывая на бензин, и живя где придется. Ээээх. Две недели томления и нетерпеливого ожидания, наконец то проходят, обходной лист и расчёт. Наконец то, высыпаюсь и с утра еду. Всё готово, вещи собраны, дела доделаны и прощанья розданы.
Заснуть, конечно, не удаётся, какое там, очень медленно тянется минута за минутой, темно и тихо. Скорей бы утро, вот вроде провалился в сон, проснулся, утро? Прошло всего пятнадцать минут, это невыносимо. Два часа ночи, всего лишь два часа ночи, ну почему так? Стоп, а кто мешает, кто не даёт, ну и что, что ночь, разве это препятствие?… Вот мы уже и в пути, город спит, мотоцикл отрегулирован и протянут, каждый узел многократно исследован и проверен, довольное урчание мотора, говорит о хорошем здоровье, настроение мотоцикла передаётся и мне, моё настроение передаётся ему, мы становимся одним целым, неким невиданным существом, из кожи костей и металла, надёжность и уверенность.
Пустынные улицы плохо освещены, лампы меняют только по праздникам, переход из света в ночь забавляет и интригует. Обязательно в неосвещённом месте встречаются ухабы и провалы, как водится по некоему закону темноты. Катится легко и непринуждённо, машин нет, никто не мешается и не лезет под колёса, все спят.
Смотрю, далеко впереди стоит милицейская машина, пикет, габариты погашены, спят наверно, они же тоже люди. Буквально за метров пятьдесят неожиданно врубаются фары, после мягкой темноты, резкое ослепление, ну что за мудаки, делать нехрен, развлекаются. Дверь открывается, оттуда выползает жирный бурдюк с палкой вытянутой наперерез, довольная ухмылка нашкодившего отожравшегося борова. Неприятная, вынужденная остановка. По опыту, если остановился, нужно сразу вытащить ключи из замка зажигания, и спрятать подальше. Некоторые мотоциклисты, крепят ключи на крепкую цепочку, рассчитывая на то, что их не отберут гаишники, это всё ерунда, вырывают вместе с кусками одежды, а если ты исхитрился и закрепил очень прочно, так и будешь стоять на расстоянии этой цепочки, как баран на привязи. Некоторые крепят на цепь лопатник, (кошелёк) думая, что не потеряют, большая ошибка, прямой путь, указывающий местоположение, и способ легко вытащить твою собственность. Я никогда этого не делаю, ещё и потому что цепь гремит и царапает бак, в критической ситуации, она может сильно помешать соскочить с мотоцикла. Довольный боров, не торопясь подплывает, на обвисшем лице, выражение радости и ожидание кайфа от чувства собственной значимости, сейчас начнётся:
я начальник с властью, ты безродный дурак на мотоцикле.
Тут главное выждать момент, своего рода игра, всё зависит от реакции гайца. Если у тебя всё в порядке, и ты решил остановиться, лучше ключи сразу вытаскивать.
Если чёта не так, ждешь когда гаец начинает подходить, потом газ и отпускаешь сцепление. Пака жирная туша влезет в машину, ты уже успеешь далеко свалить.
Времена меняются, доки в порядке, шлем на голове… Взгляд гайца падает на замок зажигания, ухмылка, в этот момент я вынимаю ключ, рука гайца по инерции выстреливает к пустому замку, ключ демонстративно прячется в самые недра запазухи.
- Права.
Нервно выдавливает гаец.
- Пожалуйста.
- Таак, категория открыта, шлем есть… ммм....
Свет горел, ночь, не заметить нельзя, байк чистый, номер прикручен. Обидно ему, хотел поглумиться, а придраться не к чему.
- Что везешь в рюкзаке? Ночью, кого ограбил?
Подчёркнуто фамильярно изрекает гаец.
- Товарищ, а это разве ВАШЕ дело? Документы в порядке, правил не нарушил.
- Поговори мне ещё тут.
- Так что, будете обыск учинять, без санкции и понятых?
Несколько лет назад, за такой разговор я бы получил жезлом по голове, и в бессознательном состоянии очутился бы в обезьяннике заднего отсека гаёвной машины. Сейчас они присмирели, видно перегнули палку в беспределе, и контроль со стороны начальства стал более жёстким. Тем более рассказывают, что поджигали машины и дачи таких блюстителей, вылавливали без формы и учили. Интересно было бы посмотреть на рожу, того, кто привык дрючить других, в тот момент, когда дрючат его. Чувствую разговор долгий, снял шлем и привязал к седушке, были случаи, когда шлем хватали и закидывали куда подальше. Снял рюкзак, думаю хрен с ним, тока бы отвязался. Но, вижу его такой расклад не устраивает, и тут он изрекает.
- Ты нарушил правила, ехал в тёмное время без габаритов.
- Товарищ милиционер, ВЫ превышаете свои полномочия.
Вод жеж думаю, чёрт меня дёрнул изображать из себя законопослушного, и остановится. …
- Что, хамить? Да я сейчас наряд вызову, да мы тебя в тюрягу упрячем, за сопротивление…
- Вызывай ТЕ.
Минут через десять подкатывает легковушка, вылезает пару сержантов и лейтенант, ну думаю, приехал. Лейтенант берёт мои документы, смотрит, потом поворачивается к борову и велит ему ехать в участок, типа сам тут разберусь.
- Ну, рассказывайте, что тут случилось.
- Да чё, денег наверно хотел, а я не понял, и он не намекнул.
- Ну-ну, поосторожней с выражениями.
В общем, разговорились мы с ним, о жизни о мотоциклах, наверно час болтали. Нормальный человек, без выпендрёжа, сержанты видно после армии, тоже подключились, интересно им, узнали что езжу давно, что даже пытался заниматься кроссом, посоветовались что лучше покупать из мототехники. Настроение поднялось. Расстались пожав друг другу руки.
Вот всегда бы так, по человечески.
Ночь в самом разгаре, город остался позади, дорога тихой лентой успокоила нервное возбуждение, мысли потекли свободно. Происшедшее уже казалось дурным сном, появилась надежда в том, что ещё не всё у нас потеряно.
Бессонная ночь, монотонность дороги, сказывается усталость, нужно найти место отдохнуть. Если перебороть себя и не поспать, можно заснуть за рулём, а там уже выжить шансов мало, придется отдыхать на том свете. Начало лета, ночи ещё холодные, траву не косили, не выросла, стог не найти, ставить палатку на пару часов ломает. Вот если бы были везде ночлежки, как раньше, поставил лошадь в конюшню, и тут же на сеновале и сам выспался. Вот какая то малоезженая дорога в сторону, главное уехать от магистрали, вглубь леса, чтоб не мозолить глаза и не привлекать внимание. Дорога завела в укромный уголок на возвышении, значит земля сухая, пойдёт для ночлега.
Из рюкзака достаётся надувной матрас, ватное одеяло и кусок ткани от старой военной палатки цвета хаки. Сначала накрывается мотоцикл, этим самым куском ткани, тут двойная польза, маскируется мотоцикл, и закрывается от влаги на случай дождя.
Потом надувается матрас, это тот, что используется для плавания, удобная вещ, занимает мало места, быстро принимает форму, а самое главное, изолирует от холода и сырости земли.
Потом стелиться одеяло, со смещением в сторону, ложишься и свободной половиной накрываешься, типа, как ложишься в книге, тепло и уютно, быстро и просто. Всё это делается в темноте, давно отточенными движениями опыта, нет смысла шарахаться по кустам, искать ветки и разводить костёр, к тому же свет привлекает внимание.
Часа три сна, на свежем воздухе, выспался, утренняя свежесть, вылезать из тепла не хочется, нега и покой, никто никуда не гонит, на работу вставать не надо, спи сколько влезет. Рассвело, над деревьями чистое небо, значит, день будет тёплым и солнечным. Полудрёма, вот снится кладбище, могилы, старые почерневшие от времени деревянные кресты…. Да нет, это не сон, вот он, только протяни руку, и даже табличка с именем, датами рождения и смерти. Сон моментально улетучился, паники нет, ещё в детстве мы компанией ходили по кладбищам, да и увлечение мотоциклом, риск и все вытекающие последствия. Это же надо, я вчера заехал на кладбище, ну конечно, оно старое и заросшее, поэтому, в темноте было непонятно куда заехал.
Самое классное это деревенские рабочие столовые, готовится пища великолепно, и порции от души, тем более, если приезжает незнакомый человек. У дороги забегаловки, готовится всё наспех, а порция раз в пять меньше, стоит только отъехать в сторону от трассы километра на три, и сытная еда с благодушными поварами обеспечена. Обычно я так и поступаю. Выехав с кладбища, увидел развилку, по дороге выяснил, что есть столовая, открывается рано, в деревнях люди встают на работу затемно. Ещё когда подъезжал к столовой, заметил любопытные взгляды прохожих, а уж когда зашел, все присутствующие замолчали. Люди в русских деревнях просты и открыты, когда дошла моя очередь, одна из раздатчиц спросила.
- Зачем ты ночевал на кладбище?
- Ну… вот, понимаете…
Я рассказал всё как есть, начиная с увольнения, увлечения путешествовать, случай с гаишником, и случайную ночевку. Напряжение было снято, я получил самые большие и вкусные кусочки мяса в борще, и самые большие котлеты на второе, с целой горой картофельного пюре на гарнир. Ещё за столом, подсел старичок, как правило, в каждом посёлке есть такой, похожий на чёртика, шишок. Начал расспрашивать, что нового в городе, как живут люди, сколько стоит водка. Разговорились, подсела тётка с раздачи, какой то дядька, обсудили проблему перенаселения и замкнутости городских, не урожайность помидор в прошлом году. Потом выяснилось, что на кухне есть машина для блинов, её привезли, а как работает, никто не знает. Через некоторое время машина заработала, потом телевизор в подсобке, стоявший несколько месяцев бездыханный, потом сепаратор в коровнике…. К вечеру все отведали механических блинов, а на ночь была предоставлена натопленная банька, и тёплая печка в хате.
Утром часть неработающего населения вышла провожать, снабдили домашними разносолами и дали кучу адресов родственников, проживающих в разных направлениях.
Дорога, дорога, дорога, какое великолепное слово. Сколько впечатлений и новых видов природы, сколько разных людей и городов. Самое главное, никуда не торопится, едешь как хочешь, и быстро, и медленно, надоело ехать по прямой, вертаешь в сторону, особенно если заметил какой ни будь интересный пейзаж. Или просто посёлок с необычным названием, или укатанный просёлок, всегда интересно, куда он выведет. На работу никто не гонит, времени завались – свобода!
автор: иваныч
оригинал текста: гдето здесь
текст редактировал, и дополнял boxer