москва - тамань - москва 3300 км

москва - тамань - москва 3300 км

Тем, у кого есть куча свободного времени, это рассказ поможет его убить 20-ю страницами убористого текста.

Все написанное ниже исполнялось профессиональным долбоебом. Просьба не пытаться повторить. Это может быть опасно для вашей жизни.

 Вступление 

Вот как-то заимели меня все своими рассказами, об охрененных дальняках, поездках на неблизкие байк-шоу и презрительным отношением к мотоциклам марки «Урал» и их владельцам.

Согласен, Урал не очень любит скорость под 200, простои в пробках, стритрейсинг и прочую муйню. Любит частое если не сказать беспрерывное обслуживание и имеет конструкцию во многом неизменную с 1938 года. Но не стоит забывать, что эта конструкция успешно прошла войну, в которой большинство современных моделей загнулось бы в первые же дни и жива до сих пор, несмотря на свою маломощность и архаичность.

Более мощную, многокубовую, неприхотливую в мирных условиях и надежную японскую технику приобрести не удавалось по причине её более дорогой цены, а менять верный Урал на 400-750 кубовые иностранные легковесные «мопедки» доплачивая при этом немалую разницу, желания не было. Отправится же вдаль, навстречу приключениям на Урале не позволяло либо отсутствие времени, либо денег. И, несмотря на то, что за сезон иной раз наезжал по 20.000 км, выбраться куда-то далеко одним разом все равно не получалось.

И вот свершилось:

Все звёзды сошлись в одной точке.

Неожиданный босяцкий подгон от небедного клиента, в виде Урала-вояжа с пробегом меньше 10.000, если верить спидометру – это раз.

На работе удалось выбить двухнедельный отпуск и скопить к нему немного денег на бензин – это два и сразу три.

Вообще-то хотелось ехать все две недели без остановки, но 300 баксов отложенных на бензин, не позволяли бездумно лететь навстречу ветру оставляя километры позади.

Тогда решил съездить на какое-нибудь байк-шоу.

Была идея метнуться на родину мотоцикла – Урал, где проходит ежегодное «Ирбит байк-шоу твою мать». Но зарядившие чередой дожди, к которым у меня выработалась стойкая антипатия ещё с поездки в Питер, отбили всякое желание держать путь в Мекку ураловодов.

Тогда куда? На юга, где тепло и нет дождей? А что там?

А там как, оказалось, имеет место быть байк-фест в Тамани, до которой было хоть и недалеко, но зато денег хватало не только на бензин, но и на шашлык на берегу моря и прочие радости жизни.

сборы

Сборы, собственно говоря, толком не проводились. Три-четыре тысячи километров, по дорогам и городам с богатой инфраструктурой не вызывали у меня никаких опасений и напрягов. А зря. Дорога, как выяснилось, распиздяйства не прощает.

В общем в сумку были покиданы трусы носки и футболки, немного еды в виде гречневой крупы и пары консервов, а так же газовая плитка для приготовления пищи и столовые приборы для её поедания. Сверху палатка, пара «пенок» и канистры с маслом для двигателя и трансмиссии и ещё свежекупленный, со слезами на глазах, дождевик, на который были истрачены вырванные из НЗ и оторванные от сердца 50 баксов, уменьшившие и без того небольшой бюджет поездки. Но страх перед дождём, был сильнее душившей меня жабы и потому скрюченные судорогами жадности пальцы разжались и касса байк-ленда пополнилась на вышеозначенную сумму, оставив жирный рубец в неокрепшей психике байкера.

Но самое интересное заключалось в том, что мотоцикл был неисправен. У мотоцикла была разбита «крестовина».

Немного соли в ирбитскую кашу

Конструктивная недоработка Вояжа, задуманного как туристический эндуро с чопперным окрасом, заключалась даже не в его сухой массе в 310 кг и даже не в штатной крестовине, не справляющейся с такими перегрузками и даже не в жестком бездемпферном соединении с коробкой, а в угле, под которым этой крестовине приходилось трудиться.

Выход был только один – поменять угол наклона кардана, «опустив жопу» чтобы выровнять по одной линии параллельно земле коробку и задний мост.

Проводимые работы были в самом разгаре, а отпуск был не резиновый и потому, несмотря на то, что в результате незавершенных работ, при ходе подвески более 3 см кардан било поперек маятником, который на каждой кочке пытался его сломать, я решился ехать, предварительно, максимально зажав амортизаторы до упора и фактически превратив мотоцикл в «сухарь», надеясь таким образом лишить вояж возможного самоубийства путем перелома кардана. Эту радость дополнял наимедлейший разгон до сотни, которая была почти предельной скоростью этого мастодонта, тормозной путь которого, благодаря огромной массе и тормозам годным разве что для мопеда, составлял расстояние которое едва ли не равнялось по длине самому разгону до пресловутой сотни, что сводило на нет как обгон кого-либо на трассе, так и торможение в случае опасности.

  Выезд

То, что предпринятые мною меры не возымели никакого положительного действия я понял еще не выехав из Москвы. При скорости свыше 60км/ч любая неровность в асфальте становилась попыткой мотоцикла откусить себе кардан. Огромная масса мотоцикла легко «пробивала» зажатые амортизаторы, которые когда не пробивались – позволяли почувствовать всю прелесть езды на сухаре. Седло, как оказалось имеет лихой угол наклона, благодаря которому, задница съезжала на бак покрываясь по дороге складками и прочими пролежнями, которые начинали не то что ныть, а откровенно пощипывать, как свежесодранная кожа и нестерпимо болеть, омрачая безоблачное чувство свободы.

Дорога

Тому, кто строил эту дорогу, если он ещё жив, надо непременно поставить памятник. Посмертно.

Асфальт местами ассоциировался то с лунной поверхностью испещренной кратерами, то с военной тропой изрядно подпорченной бомбежками танковых колонн, которые довершили своими гусеницами то, что не удалось сделать бомбовым ударам.

А эти чудные колеи глубиной в полколеса, а эти неповторимые края дороги, на которых парковались большегрузные грузовики, оставляя после себя в асфальте нечто напоминающее наплывы лавы при извержении вулкана, исковеркав мягкую разогретую плоть дорожного покрытия своими колёсами.

Причем, что интересно, качество дороги, напрямую зависело от области. Вот, едешь ты по ровному асфальту, а впереди у обочины щит с названием очередной области, в которую въезжаешь, и ровно от щита, словно проведенная невидимой рукой черта, превращает дорогу в испытательный полигон для подвески.

Губернаторам этих областей тоже срочно нужны памятники.

Первый застолбон

Первый перекур, случился на 137 километре. Стечение обстоятельств, в виде погибшей задницы, голодного организма и придорожного кафе определили место и время остановки. Кому-то, возможно, подумается, что 137 км это немного, но, учитывая среднюю скорость около 40 км/ч, моя задница прыгала по седлу на засухареном мотоцикле с иезуитским седлом уже 2.5 часа, что равняется, я думаю, шести часам беспрерывной езды на мотоцикле с нормальной посадкой и подвеской.

В кафе был заказан бюджетный кусок курицы с гречкой, наваристый супец и бутылочка охлажденного пива «карлсберг», которое, как вы понимаете, так и не успело нагреется.

Полный желудок, вальяжно развалившегося на солнышке тела, планомерно заливающего в себя пивко, тяжелил веки и создавал абсолютное желание оставаться в этом состоянии как можно дольше, но несгибаемая сила воли, зачем-то подняла пошатывающийся организм и, водрузив оный на покрытый турснаряжением мотоцикл, вступив во временный союз с мозгом, который стал отдавать конечностям бессвязные приказы, отправила в путь.

Первая заправка

По пути меня обогнала литровая вирага, имевшая, конечной точкой маршрута, судя по направлению движения и загруженностью рюкзаками, ту же что и моя.

Моё укушенное самолюбие, наплевав на готовый в любую минуту разлететься на части кардан, заставило размашисто отвернуть ручку газа и попытаться исправить эту историческую несправедливость. Через некоторое время, пока мы с переменным успехом вырывали друг у друга пальму первенства, вирага свернула к заправке и я, исключительно из соображений знакомства свернул туда же.

Собственно одной заправки, мне хватало на 400-450 км, что конечно немного меньше, чем допустим у «Африки», но зато большинство других иномарок, вынуждены заправляться вдвое чаще.

Как оказалось, не сильно утруждал себя подготовкой к продубасу не только я. Владелец вираги, постоянно матерясь, пытался отыскать причину периодического отказа одного из горшков на оборотах выше средних.

У меня напротив, мотор работал как часы, а рвущиеся из динамиков гитарные ритмы «Арии» и моя довольная пьяная рожа, только усиливали чувство зависти в глазах японовладельца и настороженный интерес у охранника с автоматом Калашникова.

Вообще практически на каждой заправке вдоль трассы обязательно присутствовал вооруженный до зубов охранник, а иногда и не один, невзирая на время суток и погодные условия.

Видимо, преступность, и коррупция в нашей стране все-таки искореняется только на экранах телевизоров и поехать в тьму-таракань в гордом одиночестве не взяв с собой из оружия ничего кроме консервного ножа, зарытого в глубине кофров было не очень осмотрительно, учитывая то, что ночевал я, где придется в палатке рядом с мото.

Впрочем, тогда я об этом мало задумывался.

Залив по горлышко бензина и нажав кнопку стартера, взревев пустотоками, врубил на полную очередную арийскую нетленку и через секунду оставил временных постояльцев заправки в своем прошлом.

Первая остановка по требованию 

Мой железный мотомарш был прерван хмурым владельцем полосатого самотыка, скучавшего возле своего поста КПМ. Работник жезла, увидав мою непокрытую шлемом гладко выбритую, сверкающую на солнце голову, не поленился пробежать через всю дорогу, чтобы остановить и зарыться по уши в мои документы.

К его крайнему неудовлетворению, все документы оказались в порядке и даже отсутствующий техосмотр не мог поменять ситуацию ибо я благоразумно снял мотоцикл с учета за два дня до поездки и потому в талоне техосмотра не нуждался.

Времени у меня в отличии от служителя беззаконья было впереди две недели и потому видя, что я не тороплюсь отдать полтинник за отсутствующий шлем, боясь упустить выгодного клиента, пожелал мне счастливого пути, строго предупредив, что без шлема ездить нельзя. Про то, что пьяным ездить нельзя, ничего мне сказано не было, поэтому я, проехав ещё немного, залил в организм очередную порцию пива, так как предыдущая начала уже выветриваться и настроение стало ухудшаться.

Вообще, сколько раз меня не останавливали, даже когда я откровенно шатаясь на ногах, дышал в лицо коррупционерам в форме пивным перегарищем, меня ни разу не заподозрили в пьянстве и не продули. Инспектора, принюхиваясь, делали недоуменные лица, потом отмахивались от невероятной догадки. Да, нет, не может быть – так и читалось на их хищных рожах. Не может человек ехать в дальняк ужратым в говно по трассе, где за любую мелочь готовы лишить прав, денег и транспортного средства.

Ну не может. Да ещё посреди бела дня, с рюкзаками, зная, что на каждом посту будут тормозить. Это нонсенс.   Нет, показалось… не может быть. Наверное, пролил что-то на себя – так и свозило в недоуменных зажравшихся лицах инспекторов.

 Первый пиздец

Первой жертвой дороги стала центральная подножка мотоцикла, не зашплинтованная мною, после возни с незавершенной переделкой жопы. Подножку со звуком срикошетившей от танка пули выбросило в неизвестном направлении, которое ввиду долгого тормозного пути, так и не было установлено.

Зато был обнаружен почти выкрутившийся болт реактивной тяги, выпадение которого грозило стопроцентным окончанием поездки, в результате отрыва кардана и крышки заднего моста с последующим падением.

Привязав болт верёвочкой… Так, отставить смех. Кто там крутит пальцем у виска? Сам дурак. Так вот, привязав болт веревочкой, посреди трассы, я снял штаны, затем трусы и одарив проезжающих неповторимым видом своих мохнатых булок, одел штаны на голый зад, в надежде, что так он будет меньше кукожиться при сползании по седлу, ибо даже алкогольная анестезия уже не спасала от этих малоприятных ощущений.

 Первая платная дорога

Солнце, пиво, вольный ветер в черное от сажи лицо, довольное урчание мотора и рок-н-ролл из динамиков. Ноги закинуты на дуги, яйца на баке, спина на седле, голова на рюкзаке. Полный безоговорочный кайф.

Благополучно миновал Елец. Даже хотел там малость задержаться на местном пляже, вид которого манил с высоты моста через реку,  по которому я проезжал.

Задница ныла всё сильнее и потому анестезировался пивом я всё чаще и чаще и к тому моменту, когда увидел впереди дорогу, перекрытую каким-то строением сине-ментовского цвета, с несколькими пропускными пунктами, в которые, как на таможне, протискивались машины, выстроенные в очередь, то уже ничего не соображая, просто стоял минут пять и пытался понять, что это вообще за хрень и чем она может грозить алкобайкеру.

Наконец, понял, что это не КПМ и не пост ДПС, а что-то совершенно другое и, только подъехав ближе, разобрался. В будках сидели тетки, которым протягивали символическую денежку и ехали дальше. Я объехал очередь, чтобы спросить почём нынче ровный асфальт, но видимо тётенька не поняла моего пьяного бреда и замахала руками: мол нахуй деньги - проезжай давай быстрее. Дважды просить себя я не заставил.

 Первый Попутчик

Погода начала стремительно портиться. Серое небо стало затягиваться черными тучами, поднялся ветер, а вдали изредка небо прорезали вспышки молний. К дождям, как я уже говорил, меня стойкая антипатия и потому свернув на первом же повороте уходящему куда-то в поля змейкой неровного асфальта, остановился оглядывая местность на предмет наличия удобного места для ночлега.

Проезжающий мимо чоппер, взвизгнув тормозами развернулся на обочине и подкатил ко мне. На Урале-самоделке восседал его гордый хозяин. Сказочная машина свидетельствовала о золотых руках владельца, воплотивших в реальности то, о чем я только читал в журналах.

Порошковая покраска, самопальная рама без единого сварного шва, все световые приборы на светодиодах, все самопальное или разваренное, переваренное и переделанное.

Двигатель доработан так, что штатный Урал просто стеснительно курит в сторонке, стыдясь своего несовершенного строения.

Чопперовод, тоже, как оказалось, не в восторге от предстоящей встречи с дождём и потому увидав меня и догадавшись, что я ищу место ночлега, решил составить мне компанию.

Прямо у дороги ставить палатки не хотелось, и потому решили проехать подальше вглубь – поискать местечко поудобней.

 Первый каприз погоды.

Меж тем стал накрапывать дождик. Мы метались из стороны в сторону, то сворачивая с дороги, то возвращаясь и уже уехали на пару километров от трассы, когда вдруг с неба ливануло так, что дорога в пять секунд превратилась в полноводную реку, обочина в жидкую кашу, а мы сами полуслепых от стекающей по очкам воды, мокродыров. В отчаянии резко свернули в кювет глубиной метра три, едва не разложившись в грязевом месиве. Особенно туго пришлось вояжу с его непомерно длинной базой, которая хоть и обеспечивала ему на дороге устойчивость бронепоезда, но для прыжков по оврагам явно не годилась.  Намотав на заднее колесо хороший шмат глины и пробороздив «брюхом» пару метров земли и травы, Вояж с диким рёвом выпрыгнул в поле и встал в густой мокрой траве доходящей мне до груди, несмотря на то, что я сидел верхом на весьма высокорослом отпрыске ирбитского семейства. Моего попутчика, чей конь был много ниже, отыскать в траве можно было только по свету фары.

Мы без оглядки бросились вглубь этих мокрых зарослей, сжавшись в страхе посекундно ожидая предательской ямы или пня спрятанных в густых высоких побегах, бьющих по ногам, рукам, а иногда и лицу, но не сбрасывали газа.

Мой мотоцикл, болтало из стороны в сторону как мелкую шлюпку в бурном море и, несмотря на пресловутую базу, я то и дело видел своё заднее колесо, которое пыталось обогнать меня то справа, то слева,  скользя по мокрой траве, как корова по льду. Мой товарищ по несчастью чувствовал себя ещё хуже. Не обладая дождевиком, он был уже насквозь мокрый, а его мотоцикл чувствовал себя не так уверенно в этом бушующем зелёном море, заставляя седока перебирать ногами по земле, чтобы удержать свою технику в вертикальном положении.

И вдруг, гигантская трава внезапно кончилась и я вылетел на простор покрытый мелкой порослью, как постриженный газончик возле дома английского лорда и едва успел затормозить, перед возникшими из темноты деревьями.

Тут же соскочил с мотоцикла и принялся спешно распаковывать вещи, матерясь в кромешной темноте и только мешая себе своей поспешностью.

Чуть позже следом за мной выскочила и вторая жертва ливня.

Впопыхах накрыв мотоцикл чехлом, я на ощупь поставил палатку, покидал в неё ворохом вещи и следом ввалился сам.  Единственное, что мне удалось найти и положить на место почти сразу – это туристическая пенка, а остальное, звенело, хрустело и шелестело под моим телом и руками, которые ощупывали все вокруг, пытаясь найти нужную вещ. 

Вот в эти и последующие моменты, в которых я в полной темноте распаковывал мотоцикл, а потом, как слепой щенок тыкался по углам палатки, готов был отдать половину багажа за банальный электрический фонарик.

Скоро, разобравшись со своей палаткой, ко мне заполз мой попутчик, повечерить перед сном. Подсвечивая пространство мобильниками, удалось отыскать печку и через минуту пространство палатки заиграло бледно-синими отсветами газовой горелки.

Наскоро поужинав и обсудив приключения последних километров, мой дорожный товарищ ушел к себе и я, поддав на сон грядущий пивка, благополучно уснул.

 Первое утро

Оказывается, петухи начинают петь на дону в шесть утра, если верить одному разлепленному глазу и больной голове, перерабатывающей поступающую от него информацию, считываемую с экрана мобилы.

Сказать, что утро было тяжелым, значит не сказать ничего. Нет, бывало конечно и пострашнее, но для утра мототуриста в пути – это слишком.

Проснулся я в луже, в которую в темноте поставил палатку, от проникновения которой внутрь, также пострадали спальник и некоторые вещи, раскиданные по палатке в хаотичном порядке. Вообще внутрипалаточное убранство напоминало последствия теракта в супермаркете.

Вылез наружу и посмотрел на себя в зеркало. Такой рожи даже в мультфильмах не рисуют. Одутловатая, перемазанная грязью бородатая харя с китайским разрезом похмельных глаз, на фоне живописной зелени природы смотрелась особенно экзотично.

А место для спонтанного ночлега получилось выбрать на редкость удачное.

 В тени деревьев спасающих от ветра и дождя, на мягкой невысокой травке, возле железных коней, притаились палатки, на краю обрыва, внизу которого раскинулся красавец-Дон, покрытый утренним туманом, в котором исчезало всё напоминающее о цивилизации, оставляя тебя наедине с первозданной природой.

 

Первый завтрак

Взлохматив при утреннем освещении свои рюкзаки и нарыв какой-то еды, раскочегарил печку и стал готовить себе какое-то варево, из дождевой воды слитой со складок чехла мотоцикла и того, что удалось найти в закромах своей поклажи.

Воду для питья, как оказалось, горе мототуристы тоже не припасли и потому жажда была утолена всё той же дождевой водой со складок чехла, дабы натекло её туда литра два-три, что с избытком удовлетворило наши скромные запросы.

Так что, следует только поблагодарить мать-природу, столь предусмотрительно вовремя разверзнувшей хляби небесные, дождевые потоки которых привели нас к этому чудному месту для ночлега и снабдили божественной влагой для заливания труб горящих и умывания рож прокопченных в это утро похмельное.

 Первое дорожное Знакомство с клубнем

На трассу выехали быстро и, набрав свои чопперно-уральские 80 – неспешно ввалили в южном направлении. По бокам дороги стали попадаться цветущие поля подсолнухов. Краски настолько яркие, что поля казались нарисованными, мультяшными и вселяли какую-то непонятную радость, маня качающимся пестрым желто-зеленым морем.

Наш тандем уралистов длился недолго. Не желая подстраиваться под ритм друг-друга мы поехали сами по себе, встречаясь на заправках или в кафе, где я потреблял неизменную бутылочку пенного алкоголя.

На каком-то участке дороги, где мы вновь уравнявшись в скорости и ехали рядом, мимо нас пролетел на принце дорог – вентуре, человек со знакомыми клубными «цветами».

Встретить знакомца в дали от дома особенно приятно и тем более обидно, глядя в его удаляющуюся спину, понимать, что тебя не узнали, а позвать-подозвать проехавшего мимо нет никакой возможности.

Эх, была не была – сказал я про себя, безуспешно попытавшись привлечь его внимание криками и гудками и отвернул газ на полную.

Мотоцикл взревев словно раненный носорог, стал медленно но верно набирать скорость сообразную рёву двигателя и когда стрелка спидометра миновала отметку 140, экипаж вентуры стал потихоньку приближаться.

Поравнявшись с ним, увидел малознакомое лицо и знаками попросил сбавить скорость. Какое-то время мы ехали километров 60 в час, перекрикиваясь на ходу, но это быстро надоело и потому вентура съехала с трассы, чтобы владельцы могли нормально пообщаться. Быстро выяснилось, что цвета похожи только цветовой гаммой, а клуб на самом деле другой, но быстро нашлись общие знакомые и знакомство продолжилось.

Вдоволь намозолив языки, поехали дальше. Некоторое время вентура тащилась с нами, но потом клубный ездок, утомленный нашим ритмом, махнув на прощанье рукой стал стремительно отрываться и вскоре совсем потерялся вдали.

В прочем, через некоторое время, мы снова все встретились на заправке с дополнительными услугами по питанию в виде кафешки, где я не преминул воспользоваться своим правом на пиво.

  Первый развод

Ещё один пост, где меня остановили, порадовал дотошностью своих жителей в попытках вытрясти хоть немного денег из алкорайдера-ураловода.

Например, для начала, езду без шлема инкриминировать как страшнейшее правонарушение, наказание за которое минимум арест транспортного средства.

Мой ответный рассказ, основанный на действующем законодательстве, неприятно поразил инспектора, но не выбил «почвы» из под ног.

Но ведь без шлема ездить нельзя – не сдавался он

Нельзя – соглашался я

Ну вот видишь – радовался инспектор: значит продолжать движение без шлема нельзя!

За отсутствие шлема положено наказание? - Интересовался я с подвохом

Положено! – не мог нарадоваться инспектор

Вот наказывайте и я поехал дальше – подводил я логическую черту

Но ведь без шлема ездить нельзя – гнул своё инспектор

Значит так, - начал злиться я: положено за шлем запрещение эксплуатации ТС

Нет – браво начал инспектор: но..

Никаких «но» - оборвал я: положено задержание ТС?

Нет – обреченно вздохнул инспектор

Тогда хватит мне тут сказки рассказывать. Пишите протокол на 50 рублей и всё.

Ладно. – не собирался сдаваться инспектор: а вот у вас временное разрешение просрочено.

Как это просрочено? – поразился я предприимчивости инспектора

Ну, на рассмотрение дела отводится 2 месяца, а у вас временному разрешению уже 8 месяцев – со знанием дела отчеканил инспектор и тут же поспешил перейти к ненавязчивому нападению, поинтересовавшись у меня, что же мы делать то будем теперь.

В общем он давил на «просроченность» временного разрешения, апеллируя к каким то законам, нормативным актам и последним постановлениям, половина из которых, я уверен, была придумана тут же на месте.

В итоге, устав от запугиваний придорожного предпринимателя, я ткнул его лицом во временное разрешение, где написано, что оно действительно до постановления суда, потом сказал, что мне похер, что там должны сделать в 2 месяца и если это так интересует инспектора, то он может лично скататься в Москву и выяснить, почему это суд не вынес постановление.

Потом попросил ткнуть меня лицом хоть в какую-то бумагу подтверждающую претензии инспектора.

Поскольку такого документа не нашлось, а я был крайне несговорчив, разоблаченный мошенник, препроводил меня на пост.

Минут, наверное, 40 писали протокол «за шлем», постоянно бегая туда-сюда и спрашивая друг-друга как заполнять тот или иной пункт протокола. Видимо, никогда до этого, исполнять своих прямых обязанностей им не приходилось, а служебные обязанности заключались исключительно в вымогательстве наличности и дележке награбленного в конце рабочего дня.  Конкретный ступор вызвало то, что протокол надо переслать в моё родное отделение ГИБДД. Как это написать в протоколе не знал никто кроме меня, но все мои попытки помочь, были встречены настороженной подозрительностью, но после долгих раздумий, и совещаний, всё же нашли своё отражение в протоколе.

После написания протокола, снова завели песню про шлем.

На сей раз, предлагалось купить у них каску, а вернее взять в аренду. 

Все равно обратно тут же поедешь. Мы тебя поймаем и шлем отберем обратно – пояснили мне.

Цена за аренду, собственно, сначала равнялась цене самой каски и, аргументировалось это тем, что без неё на каждом посту будут проблемы, потеря времени, что неизмеримо важнее каких-то денег.

Я парировал тем, что до следующего поста заеду в деревню и за две бутылки водки куплю себе какой-нибудь другой шлем.

После этого цена за аренду упала вдвое и основной упор стал на то, что деревенский шлем не сравнится с ментовской бронированной каской и, только в ней я буду самым крутым на байк-шоу. Почти насильно примерили на меня, принесли зеркало, наперебой твердя, как мне идет и какой у меня сразу тру-байкерский видон.

Нет, ребята точно не на своем месте. Им бы менеджерами по продажам – фирма бы озолотилась.

Еле вырвался на свободу.

 Первая кража

Чем ближе я приближался к Ростову, тем больше сгущались тучи, и пахло надвигающейся грозой. В 17-00, когда падающие с неба редкие капли убили последнюю надежду на «авось пронесёт», остановился на заправке, переждать неожиданно усилившийся дождь.

На другой стороне дороги увидел вторую заправку с прикрепленным к ней магазином-кафе и как только дождь немного утих, переехал на другую сторону дороги и разбил лагерь в двадцати метрах от заправки, за какими то кустами, скрывающими палатку от случайного взгляда, как со стороны дороги, так и со стороны кафе.

Потом, прихватив с собой зарядку для телефона, отправился праздновать удачно завершенный мотодень.  Поставив телефон на зарядку, уселся за столик рядом и начал поглощать пиво в ожидании заполнения шкалы живучести телефона. Телефон набирался сил медленно, а пиво кончалось быстро и потому меня потянуло на разговоры, которые не только плавили и без того небольшой баланс, но и не давали мобильнику шансов на восстановление. Сколько длился этот замкнутый круг, я точно сказать затрудняюсь, но когда я очнулся в палатке, было ещё темно, а я чувствовал себя трезвым злым и продрогшим. Стал искать телефон, чтобы понять который час и разобраться что вообще на улице утро или вечер. Перерыв все карманы, обнаружил только зарядку, а сам телефон, никак не хотел отыскаться. Тогда, прочесав все карманы, перерыв палатку и все в радиусе пары метров вокруг, пришел к выводу, что, скорее всего телефон я всё же не выронил, а оставил в кафе на столе. В кафе его естественно не оказалось, а пробный звонок, сделанный с телефона продавца, убил последнюю надежду, штатным ответом в трубке о недоступности абонента. Между тем, заметно посветлело, из чего я сделал вывод, что все-таки уже утро и пора ехать.

 Первый удачный развод

Собрав вещи, вспомнил, что в дороге с усилителем случилась какая-то фигня и при езде музыка играла с перебоями. Снял седло и как выяснилось вовремя:

Фальш-крыло, держалось на честном слове и готово было в любую секунду повторить судьбу подножки, усилитель тоже от тряски потерял пару контактов и потому сигнал шел в такт тряске мотоцикла на дороге. Закрепив всё как мог подручными средствами, в настроении ещё более пасмурном, чем погода выехал на дорогу. Но на этом неприятные сюрпризы не закончились. Для начала повторно сдох усилитель. После этого, когда рыскающие в серой пелене тумана по дороге не замечающие меня машины, порядком потрепали нервы, я включил стробоскопы, веселое мигание которых делало меня более заметным на дороге и как выяснилось не только для автомобилистов.

Прямо у въезда в Ростов, на посту, широким взмахом жезла, меня пригласил к обочине очередной ловец счастливых монет.

Основная суть его видения ситуации заключалась в том, что, по мнению обладателя погон, стробоскопы являются спецсигналами, обладание которыми, без соответстующей отметке в ПТС, каралось штрафстоянкой, огромным штрафом и другими неприятностями.

По его глубокому убеждению, чтобы избежать перспективы, пешком отправиться в Москву ставить в ПТС отметку о спецсигналах, и потом, по возвращении оплачивать штрафстоянку, мне надлежало отдать ему 10.000 рублей.

Поскольку мой телефон был потерян и спросить совета было не у кого, а инспектор нажимал на то что у него спецоперация и вообще план горит и ему проще отправить меня домой и мотоцикл на стоянку, чем ждать пока я поверю в его доводы, то я сломался.

Честно сказав, что загнан в тупик, так как у меня, даже при выезде из Москвы, не было с собой 10.000 рублей, попросил оставить мне возможность выбора. Участливый слуга беззакония, посчитав всю мою наличность и прикинув, сколько мне нужно на бензин, сбросил цену до 100$. Предложение ещё хоть немного снизить ставку, было встречено им как личное оскорбление и потому, в негодовании достав протокол, уже занёс над ним ручку, чем окончательно добил волю к сопротивлению.

Моя попытка, заснять на камеру факт вымогательства и передачи взятки, не увенчались успехом, т.к. волнуясь, забыл снять с объектива крышку и потому вернуть свою наличность, теперь, без козырей не представлялось мне возможным.

Сам факт такого вымогательства не на посту с шестью дуболомами с калашами напервес, а где-нибудь возле дороги, энном километре, с большой долей вероятности закончилось бы для вымогателя несчастным случаем, но если бы да кабы, то как гласит народная мудрость и во рту б росли грибы. Так что, как повествует ещё одна аксиома из народа – после драки, кулаками не машут.

К слову сказать, это, как и в других случаях, был обычный развод, но на сей раз, жертва, то есть я, заглотила наживку по самые жабры.

Реальное наказание, грозившее за самовольную установку спецсигналов, на тот момент, заключалось в штрафе триста рублей со снятием спецсигналов. К тому же, установленные у меня мигалки, в соответсвии с действующим тогда законодательством, спецсигналом вообще не являлись. Таким образом, я вообще мог смело послать инспектора туда, где ему давно пора быть, вместо того чтобы, обливаясь холодным потом и кусая губы отдавать последние деньги.

Первая зарядка камеры

Вырвавшись из цепких лап джентльменов удачи, въехал в Ростов, где с помощью аборигенов, отыскал местный оплот технической цивилизации в лице гипермаркета электроники «Эльдорадо». Возле него, основательно залив пивом горечь утраты стодолларовой купюры, вошел внутрь и быстро уговорил менеджера-Женю,  поставить мою камеру на зарядку. Я давно заметил, что мой дар убеждения растёт пропорционально выпитому алкоголю и потому шансов отвертеться от меня после пары пива у несчастного работника практически не было. Более того, у меня отсутствовало и зарядное устройство, которое с помощью того же дара было изыскано из запасников магазина и подключено к аккумулятору.

По счастью, несмотря на оставленную дома зарядку к камере, я взял с собой запасной старый телефон, с сим-картой другого оператора, на тот случай, если мой будет вне зоны доступа, в момент необходимости срочного звонка. Правда, я не догадался положить на него денег и потому никакой практической пользы от обладания данным аппаратом получить не мог.

Пока видеокамера заряжалась под присмотром менеджера-Жени, я решил пополнить счёт на телефоне и был крайне изумлён отсутствием возможности просто «положить денег» на телефон. Единственный способ пополнить счёт – заключался в покупке карточек экспресс-оплаты с баснословной накруткой. При этом никто не мог дать твёрдой гарантии, что московский счет пополнится карточкой продающейся в Ростове.

В итоге, купленная мной карточка МТС благополучно активировалась и я получил возможность сделать несколько срочных звонков ибо часть контактов присутствовала и на старом телефоне. Впрочем, роуминг быстро скушал наличность со счёта, а купить сим-карту местного разлива, чтоб сократить в 5 раз стоимость звонков, как я в итоге сделал в Тамани, мне мозгов не хватило.

 Первая японская колонна

Получив заряженную камеру, отблагодарил Женю полтинником и двинулся дальше. Пьяный и злой шел по трассе уже не жалея ни себя ни мотоцикла. Увидев впереди колонну «японцев», отъезжающую от поста ДПС, решил порвать крестовину на британский флаг, но догнать. А то ишь чего удумали - колонной «рисомолок» разъезжать.  Вот, думаю, сейчас догоню и обгоню – пускай понюхают уральского выхлопа.

Отвернул «вонючку» и догнал колонну. Обогнать, правда с наскока не получилось – колонна шла 100-140, но зацепился плотно и, проехав в колонне некоторое время, обгонять передумал. В компании как-то веселее. Как не пытались оторваться от промасленного Урала иностранные братья по колёсам, вояж вцепился в колонну бульдожьей хваткой, и не отставал ни на метр.

 Первый досмотр

Однако поотстать пришлось.  Пользующийся дурной славой, «таможенный терминал Цукерова балка», а именно так, если мне память не изменяет, это гнусное место и называют, пользовался ей не зря.

Многих мотопутешественников и их мотоциклы в этом месте обыскивали, причем некоторых индивидов раздевали до трусов и умудрялись даже частично разбирать при обыске мотоциклы.

Меня такая участь миновала, но, тем не менее, был остановлен и после вопросов о наличии оружия и наркотиков, досмотр всё же произвели.

Шуток в этом месте вообще не понимают и здравым смыслом не страдают тоже.

Когда на вопрос об оружии и наркотиках, я ответил – спасибо не надо у меня свои есть, то спрашивающий впал в ступор и находился в нём до тех пор, пока я не пояснил, что это шутка. Шутить мне тут же запретили и стали вкрадчиво домогаться, как это я на отдых еду, не имея с собой ничего для расслабления и как это мне не страшно одному с палаткой безоружному путешествовать.

Однако мои доводы, что, во-первых, пиво прёт меня нестерпимо больше чем наркота, которую один хрен не имеет смысла везти из Москвы на юг, потому что на юге это стоит в разы дешевле и достать легче, а во-вторых, на кой черт мне оружие, когда взять с меня нечего, а огрести в бубен поставленный удар – очень даже запросто, похоже убедили «законников» и ещё немного для приличия помучив, меня отпустили догонять колонну, которая не успела ещё далеко.

 Первые проблемы колонны

Через некоторое время  погиб «интрудер 1400», но его хозяин оказался не лыком шит, ибо хорошо знал свою технику и разобрав часть мотоцикла минут за 15, методом «тыка» устранил причину и интрудер воскрес, известив об этом окружающих трубным рыком.

Однако, чем больше в колонне мотоциклов, тем меньше средняя скорость.

То кто-то сломается, то бензин на исходе, то в туалет сходить, то поесть, а останавливаться приходится всем и несмотря на большую скорость по трассе, вынужденные остановки всех из-за одного могут уравнять по времени в пути колонну мощных иномарок с мопедом.

И вот, не успев толком отъехать от места поломки, все затусовались поесть в кафе у дороги.

Я подтянув почти отвалившийся от тряски бак, в поисках причин громкого стука и потери управляемости, обнаружил огромный люфт в рулевой колонке и почти выпавшие из неё шарики подшипника.

Обыскал все свои вещи, но ключа на 41 требуемого для затяжки, не нашел. С трудом раздобыл ключ у камазиста-дальнобойщика и припряг его вместе с напарником себе в помощь. Ключ был не совсем в размер и, несмотря на усилия трёх здоровых мужиков, устранить проблему до конца не удалось.

Люфт стал меньше, но всёравно недопустимо большой и единственная награда за титанические труды, заключалась в том, что удалось по крайней мере закрепить контргайку и не волноваться, что колесо с рулем окончательно отвалятся посреди дороги на скорости за 100.

После импровизированного ремонта, я присоединился к компании японоводов, давившейся супом от хохота, который был вызван очередной смешной жизненной историей рассказываемой за столом.

Бытро «набравшись» пивком, я тоже всласть похохотал над анекдотами и историями, которые, признаюсь не уступали им, а часто и превосходили по смехоотдаче публики, и когда мы тронулись в путь, через некоторое время, толи от несвежего пива, толи от смеха после которого даже мышцы живота болели как от упражнения на «пресс», я срочно эвакуировался в придорожные кусты. На спидометре было около 1400 км пройденного пути.

Это ещё одна особенность колонны – один думает как ехать, остальные просто едут за ним не думая, а в итоге, бывает, заезжают не туда куда надо.

Вот и сейчас, глядя на спидометр, я не мог понять, почему я ещё не в Краснодаре. Сделав конкретный крюк верст в 200-300 колонна ушедшая вперёд, догнал её почти у Краснодара, где наши пути и разошлись.

 Первое падение в реку

После бестолкового затаривания продуктами и кассетой для видеокамеры, поехал искать место, откуда, согласно программе фестиваля, взятой мною с собой, должна завтра стартовать колонна на место проведения сего действа.

Обнаружив искомое место, стал искать неподалёку место для ночлега.

Найти в городе место для палатки с костром – это утопия, граничащая с безумством, но только не для меня. Спустя полчаса, протащив мотоцикл через какие-то заграждения и свершив ещё несколько умопомрачительных манёвров, мне удалось в кромешной тьме выехать на берег реки Дон всего в километре от точки утреннего сбора.

Берег был неудобен для парковки, круто спускаясь вниз крутым лысым склоном, утопавшим в осоке и камышах.

Мне бы наоборот, хотелось найти местечко с ровной песчаной площадкой у воды и я продолжал, едва не соскальзывая вниз по склону ехать вдоль берега, пока не уперся в непреодолимую преграду и виде резкого обрыва поперёк берега внизу которого с шумом и грохотом ярился небольшой водопад.

Объехать его не было никакой возможности, так как склон стал совсем крутым и потеряв остатки земли, хмуро глядел на меня серым бетоном. Да-да, именно бетоном. Весь берег был бетонным, но от времени местами покрылся тонким слоем грунта и растительности, которая окончательно в этом месте отступила, обнажив истинную сущность коварного склона.

И вот я стою в западне.

Вперед не проехать, направо не взобраться, налево в реку. Остается только назад, но заднего хода нет, а слезть с мотоцикла, не уронив его, не получится.

Но стоять так до утра тоже нельзя и я решаюсь, сдав немного назад и вниз, развернуться чтобы поехать в другую сторону.

Как только я начал этот маневр, заднее колесо юзом пошло вниз. Несмотря на то что я зажал оба тормоза и уперся ногами, мотоцикл медленно, но неумолимо сползал по бетону посыпанному песочком, вниз. Сердце в груди сжалось с противным холодком, дыханье замерло, а тело тупо и бессмысленно противоборствовало груде железа стремительно сползающей в бурлящую реку, вместо того, чтобы открутить газ. И вот, поскользнувшись, мы оба рухнули вниз и в следующую секунду были уже в воде.

Под водой наклон стал меньше, но мотоцикл все равно с упорством барана, продолжал сползать под воду. С диким криком отчаянья, рванул вояж, поставил его вертикально и уперевшись  ногами в дно, а руками в руль, замер, тяжело дыша, не в силах двинуться с места.  Силы медленно, но верно оставляли меня. Руки предательски дрожали, а выхода из ситуации я не видел. Ноги стали потихоньку сползать вниз и вояж, как Титаник медленно двинулся в направлении дна.

Тогда, поблагодарив  бога мотоциклетного за отсутствие датчика включенной скорости, и озарения меня посетившего, выжав сцепление, я нажал на спасительную кнопку электростартера. Оживший мотор, бодро забубнил свою четырехтактную песню, и отпущенное сцепление моментально передало весь крутящий момент на заднее колесо.

Играя сцеплением и газом, буксуя и упираясь в мотоцикл, пытаясь удержать его вертикально, при этом, до боли сжав зубы, с рычанием и натужными стонами выталкивал его вверх. Немного выехав, мотоцикл снова сползал в воду, и история повторялась, с той лишь разницей, что сил оставалось все меньше и меньше, а в воздухе уже отчетливо пахло горелым сцеплением и маслом. Пару раз мотоцикл почти выезжал, но терял равновесие и упав на бок съезжал вниз, заставляя меня вновь показывать чудеса силы и ловкости, даруемой мне адреналиновым отчаяньем. Передохнуть же было нельзя, потому что каждая секунда простоя грозила немедленным погружением в воду.

И вот, в очередной раз, замерев где-то на пол пути, упираясь в руль и подтравливая сцеплением, чтоб не скатиться вниз, понял, что сил на следующий подъём мне уже не собрать. Липкий пот капал с бровей, щипал глаза, смешиваясь со слезами безысходности. Тело тряслось от напряжения и плача. Я рыдал в голос, подвывая как волк попавший в капкан и слышащий шаги охотника.  А потом, плач перешел в рык, вой сменился хрипом и у меня началась настоящая истерика. Я почти ничего не помню. Я крутил газ, бил мотоцикл, даже вроде кусал его, что-то кричал, куда-то тянул, толкал, все было как в тумане. Очнулся я, уже наверху сидя в седле, тяжело дыша, мокрый от пота, с дрожащими коленями и руками, перемазанный грязью и травой.

Первый исскуственный будильник 

Немного придя в себя, осторожно поехал в обратном направлении и, едва заметив место, где склон становится более пологим, съехал в камыши и выехал на скромный кусочек земли у воды.

Сил не было ни на еду, ни на палатку и после недавних физических упражнений, очень хотелось пить. А воды, уже который раз, с собой не было.  Сил идти, куда-либо тоже не было. В конце концов, жажда поборола страх и, сползя к краю берега, я жадно припал к манящей глади реки. Как только жажда уменьшилась, страх снова взял вверх, и чтобы добить остатки жажды, я искупался в кишащей водоворотами мутной воде.

Подводный ландшафт имел интересный рельеф. Через пару метров от берега, когда вода была чуть ниже колена, дно исчезало, и начинался резкий обрыв на несколько метров в глубину в который, нелепо взмахнув руками, я и нырнул, избавив себя от вечной борьбы с попытками окунуться на счет три.

Выйдя на берег, попытался развести некое подобие костра, но не найдя дров, плюнул и лег спать прямо на землю у мотоцикла, однако вскоре жар недавней борьбы спал, и стало как-то прохладно, а местная мошкара начала изрядно надоедать.

Когда жужжащие надоеды прогнали остатки сна, быстро поставил палатку и, рухнув внутрь, через минуту снова выключился.

Мне снился какой-то кошмар, где я, на дико вибрирующем мотоцикле куда-то мчался сквозь время оглушаемый прямотоками, от звука которых дрожало все внутри меня. Звук прямотоков рос и ширился, вибрации охватили всё тело и в тот момент когда я почти оглох, мои глаза открылись и я проснулся.

Однако «прямотоки» и дрожание земли продолжали преследовать меня. Не желая более оставаться в сладком неведении, что же там происходит снаружи, высунул свое опухшее лицо из палатки.

Честно говоря, у меня вообще не было вариантов происхождения этих звуков трясущих землю. Я был лишь уверен в отсутствии природной составляющей этого кошмара.

Поэтому, увидев источник, я не удивился, а лишь слегка, как бы это сказать помягче…  охренел.

Это была огромная баржа, двигатель которой выдавал такие неповторимые звуки, которые больше чувствовались телом, чем ушами и ощущения были схожи с тем, что испытываешь, встав на большой дискотеке возле низкочастотных колонок, когда каждый удар басов отдается по всему телу.

В общем, остатки сна слетели вместе с легким похмельем в течении минуты без остатка, зато появилась режущая боль в животе и дальнейшие пятнадцать минут, я расплачивался в кустах за свою вчерашнюю безалаберность в пополнении водного равновесия организма из реки.

Осмотрев при дневном свете место своих вчерашних приключений, ужаснулся.

Я расположился у бетонного постамента, на вершине которого располагался какой-то завод, с которого бурной, мутной рекой сливались какие-то отходы, обозванные мною в темноте красивым словом водопад, продуктами которых, чуть ниже по течению, я и удовлетворял вчера свою жажду.

От этого вида, мой организм снова запросился на экскурсию в ближайшие камыши.

После экскурсионных мероприятий по местам боевой славы павшего мотоцикла, решил освежиться в свежих отходах производства, а заодно простирнуть свои синтетические штанишки, которые к тому моменту откровенно воняли бомжатиной, да и сам я пах не намного лучше.

Вдоволь поплавав и разбавив пот и грязь на штанах заводскими отходами, поклал их вместе с футболкой носками и другими тряпками, прошедшими процесс омовения, гнить в полиэтиленовый пакет и стал упаковываться в дорогу.

 Первая официальная колонна 

Одев плавки, облегающую майку-безрукавку, прикрыл глаза солнцезащитными очками и в таком виде выехал к месту сбора колонны на Тамань.

Там уже собралась приличная толпа мотоциклов состоящая в основном из уралов разных мастей и кастомов на основе русского мотопрома, хотя в большом количестве присутствовали и японцы и даже американцы.

Публика в основном была местной, хотя иногда мелькали и дальние гости.

Например Питерский Форт МС, притащивший с собой чудо-трайк сварганенный на основе какого-то иностранного мотоцикла.

Позагорав на солнышке пару часов, всех построили в колонну и наконец-то тронулись.

Позади колонны ехал уазик-кабриолет полный вооруженных битами дядек, которые размахивали ими каждый раз когда кто-нибудь пытался обогнать их российский джип и старались нанести настырному авто кузовные травмы различной степени тяжести.

Таким образом, эти бородатые санитары дороги, не давали возможности автомобилям совершать обгон колонны, и втискиваться в неё, уходя от встречных авто, создавая опасные для байкеров ситуации.

По пути сделали небольшой привал на заправке с кафе, где я тут же пополнил уровень пива в организме, начавший уже было падать. Причем пополнил так лихо, что помимо ног стал заплетаться даже язык.

Несмотря на это, когда стоянку объявили оконченной и все стали грузиться на свои транспортные средства, я углядел, что одну «пенку» у меня во всех смыслах как ветром сдуло, причем вместе с веревкой, которой она была привязана.

К этому моменту, помимо телефона, пенки, центральной подножки, усилителя, я умудрился проиметь и чехол от мотоцикла и это, как показала практика, было только начало расплаты за неумелые стоянки, паковку и крепление багажа, и прочие промахи начинающего мототуриста.

 

По дороге случилось два падения в колонне с разницей в 10 минут, что задержало продвижение к морю по моим подсчетам не меньше чем на час.

В первом случае, седока кастома на базе «Касьяна» подвели рассыпавшиеся подшипники рулевой колонки, не менявшиеся со времён царя гороха, что явилось причиной схода с дистанции как мотоцикла так и водителя.

Причины второго падения, для меня были полной тайной. Могу лишь сказать, что и водитель и его «виагра-1100» отделались легким испугом в виде ушибов и царапин.

Я же, пьяным голосом вещал в свою камеру, что если каждые пять минут, будут падать мотоциклы, то доедет только один. Мой естественно.

 Первый день на Тамани 

Долго ли коротко ли, но колонна добралась до места, изрядно поредев за счет сломавшихся, отставших у магазинов и прочих отщепенцев.

Поскольку номеров я по бедности не резервировал, а про «закон трамвая» как то позабыл, то за те полчаса, что я готовил себе обеденную гречку, стараясь быть в стороне от суматохи, мне даже места под палатку не нашлось.

В итоге я все-таки её установил за водонапорными бочками, на самом верху холма, где на ветродуе, и солнцепёке никакой живности кроме меня в радиусе пятидесяти метров не наблюдалось, а поход до ближайшей цивилизации вызывал тяжелую одышку и мышечные боли в ногах, и потому я старался брать холм штурмом не чаще двух раз в сутки, исключительно с целью поспать и вернуться к морю.

Остаток дня ничем примечательным не выделялся, кроме разве что акции «мойка мотоцикла», которая заключалась в том, что на фоне плаката спонсора, две девушки в купальниках, сексуально изгибаясь уничтожали электрику и другие уязвимые части мото, заливая их пеной и водой из «керхера», под комментарии ведущего и одобрительный ржач публики. Сколько стоило удовольствие искупать свой мотоцикл, я даже интересоваться не стал, ибо не имел денег, но имел стойкое желание вернуться домой на мотоцикле и потому скептически относился к заливанию карбюраторов, фильтра и генератора водой с шампунем от перхоти, который наверняка плохо совместим с моторным маслом.

Тупо нажравшись, лег спать, предварительно поискав знакомых, изумившись грязнотой моря и особенно загаженностью берега.

  Второй день 

Проснувшись достал из кофров зеркала заднего вида, которые так и не удосужился прикрутить на штатное место и воткнув их в умывальник, соскреб бритвой обгоревшую на голове кожу вместе с появившейся за четыре дня порослью и дорожной грязью.

После тупо тусовал, пялясь на множественные переделки русских оппозитов и двухтактников, купался в море и бестолково слонялся, заливаясь пивом и пытаясь найти своё место на этом празднике жизни.

Если кому-то интересно моё мнение, то оно выглядит так:

Ехать на Тамань, ради этого захолустного байк-феста, это верное разочарование. Ехать стоит ради дороги, ради солнца, моря, арбузов, девчонок с молодыми дыньками в купальниках, приключений, дорожных знакомств, но не ради этой рядовой однодневки, ожидая от слёта, то чего он дать просто не способен.

Не повторяйте моей ошибки. Не заряжайтесь на фест. Зарядитесь на южный оттяг. Поколесите по побережью,  изваляйтесь в лечебных грязях солёных озёр, оторвитесь в каком-нибудь баре в Анапе или ещё где-нибудь, ну и заодно заедете тусануть на таманский фест.

В общем, описывать конкурсы, концерт, и прочую штатную мишуру я не стану. Все, кто хоть раз был на байк-сходке крупнее гаражной тусы и так всё прекрасно представляет.

 Третий день 

Проснувшись в палатке измазанной кашей, с носком на голове и запахом перегара, от которого даже случайно залетевшая муха незамедлительно испустила дух, решил дать пьянству бой и ударил по похмелью однопроцентным кефирчиком.

Делать собственно было нечего. Кроме поминок разбившегося вчера насмерть президента питерского мотоклуба, которые должны были пройти вечером, никаких событий не предстояло. Трагедия случилась, когда президент с товарищами поехал ночью на ближайшую заправку. Он, почему-то не надел шлем, без которого не садился за руль. Были и другие странности в его поведении, заставляющие иногда задуматься о мистике, судьбе и прочих потусторонностях.

Выезжая с заправки, байкер окрутил газ и привычным отточенным движением встав на заднее колесо, не успел проехать и десятка метров. Фара, светившая в небо, не дала увидеть, единственной предательской ямы и мотоцикл потеряв управление,  устремился к единственному столбу у дороги, который и поставил жирную точку в этой истории, оборвав жизнь президента.

В общем, день не обещал ничего хорошего, а тупить до сумерек я не собирался. Это был мой последний день на Тамани, и я хотел провести его с пользой.

Так что прежде чем отдать дань памяти и уважения павшему байкеру, решил съездить в «полевой мотолагерь», о котором мне поведал один человек из мотоклуба «южный ветер».

Ехать было всего километров 50-60 и я решил что до вечера легко обернусь.

Найти лагерь оказалось, несмотря на подробные инструкции не так просто, но, прибыв туда и решив задержаться на пару часов, я остался почти навсегда.

 Следующие несколько дней 

Никуда уезжать не хотелось. Было даже желание позвонить домой и на работу и сказать, что я задержусь на ближайшие несколько лет.

Если бы не грудной ребенок, оставшийся на руках у жены, видит бог, я бы так и сделал.

Ничего особенного там не было. Просто я поймал состояние полного спокойствия, тепла и радости. Я часами мог сидеть на камне и смотреть, как волны разбиваются о берег или лежа в тени дерева наблюдать, как шевелятся на ветру листья. Спал прямо на земле или под навесом в спальнике, когда накрапывал дождик и ничего больше от жизни не хотел.

Но были в моей «лагерной» жизни и мирские радости простого человека.

Буквально на следующий день стали подтягиваться байкеры, изрядно помятые прошедшим байк-фестом в надежде перевести дух перед предстоящими поездками.

Не тут то было.

О каком спокойствии может идти речь, если вместе собралось больше трёх байкеров?

И грянул гром:

ночь напролет байкерские конкурсы организованные силами "южного ветра", накаляли страсти от безудержного гогота до яростного хрипа и лишь под утро усталые железные кони и их полуживые владельцы расползлись по своим палаткам, чтобы спустя несколько часов проклинать тот день когда впервые познали алкоголь и мотоцикл.

неделя пролетела как один день.

в памяти калейдоскопом всплывали посиделки по пояс в остывающем озере в лучах багрового заката с вином на врытым в воду столике, карточные бои в "акулину", отблески костра в хроме мотоциклов и на задумчивых лицах сидящих напротив, пьяные покатушки, купания голышом, ветренные рассветы с криком парящих чаек.....

казалось все было только что и так мало и хотелось еще и ещё, но слеп и неумолим бог времени которому подчинено всё живое в этом мире.

мои часы пробили 11 августа, в день моего рождения, который мне суждено было провести в дороге за рулём мотоцикла.

Пора ехать домой.

На прощанье меня поздравили с днём рождения и подарили наглухо затвердевший от холода стаканчик мороженного с которым я с помощью сорокаградусной жары и ложки, спустя минут 15, все-таки расправился

 Дорога домой. День первый.  

Денег ни на бензин, ни на еду не было, и потому до Краснодара взял из лагеря пассажиром девушку Яну, которая и оплатила эту часть пути, а я, воспользовавшись удобным случаем, вручил ей камеру поснимать дорогу. Правда, ничем хорошим это не кончилось. Вместо пяти минут, она потратила больше сорока, умудрившись наснимать так, будто её во время съемки кусали пчелы, а сама она была в турбулентной зоне и камеру из рук пытались вырвать приведения. Но я об этом не подозревал, и потом кассета закончилась в самом неподходящем месте.

Худо-бедно дотошнив до Краснодара, я передал девушку её кавалерам на спорбайках, покопался в настройках подвески и посайгачил дальше.

По-московски объехал очередь на т-образном перекрестке и выехал на главную дорогу прошмыгнув перед машинами, водители которых нервно нажали на клаксоны, что привлекло внимание инспектора разбиравшимся с каким-то водилой и я получил штраф в 50 руб за неуступление главной дороги. Никакие доводы, что если бы я не уступил кому-то дорогу, то он бы остановился или притормозил, а не гудел - не возымели воздействия на инспектора, разозленного тем, что я не хочу давать денег и вообще не ведусь на его попытки вменить мне езду без номеров, и тому подобные страсти-мордасти, за которые меня следует лишить мотоцикла, прав и далее по списку стопудового вышибания большого бабла.

Получив в коллекцию новый не виданный мною до сих пор штраф, и проехав ещё немного, остановился у кукурузного поля, которое чуть ли не вылезало на дорогу недозрелыми початками своих насаждений. Пошел и нарвал себе в дорогу кукурузы, так как денег на еду все равно не было, а кушать что-то надо было.

Вернувшись к мотоциклу, обнаружил, что по дороге потерял канистру с маслом. Почесал за ухом, и решил, что потеря хоть и обидная, но не страшная, ибо за всё время отжигов по 30-иградусной жаре масла ушло грамм 300 которые перед обратной дорогой были благополучно долиты.

Обратно дорога летит быстрей. Я свернул спальник ввосьмеро и бросил на седло. Боль в пятой точке отступила, и мне хотелось ехать и ехать, не останавливаясь ни на минуту.

Мне уже всё было до лампочки, и я рвал двигло, не обращая внимания на кочки на каждой из которой маятник с натужным гулом фрезеровочного станка, снимал стружку с кардана, а крестовины жалобно взвизгивали.

Гаишники не трогали, понимая, что обратно все едут уже «пустыми» и жарил «на все деньги». Но я уже ехал абсолютно трезвым, так как не имел денег даже на бутылку пива и единственным моим серьёзным нарушением была разве что скорость, которая впрочем, не выходила за черту после которой забирают водительское удостоверение, но это благодаря исключительно посредственным возможностям мотоцикла, а не моему желанию.

А мне хотелось без остановки домчать до Москвы за сутки и, сверяя пройденные километры с часами, я понимал, что если не сбавлю темпа, то буду в первопрестольной гораздо раньше, чем через 24 часа и это только добавляло азарта.

Однако в спустившейся ночи мой азарт резко поутих, потому что стал накрапывать дождик, а я в своих очках не видел дороги вообще, и скорость упала до черепашьей. Потом стала наваливаться усталость, и через час я понял, что если не заночую, то усну прямо за рулем, как со мною уже неоднократно бывало, и потому испытывать благосклонную ко мне судьбу в очередной раз, мне как-то не хотелось.

 Моя первая ночевка не в палатке  

Дождавшись ближайшей асфальтовой дорожки уходящей в сторону, свернул в поисках ночлега и поехал вперед, но через 30 метров, асфальт закончился и я с разгона влетел в размокшее от дождя поле.

Не знаю, зачем надо делать 20 метров дороги упирающейся в поле. Может, хотели сделать дорогу до деревни, чьи огни мелькали вдали, да передумали…

Но мне от этого было не легче. Вояж зарылся в мокрую глину по «самые помидоры» и игриво виляя задом, скользил покрышкой, оставаясь на месте. Изрядно измотавшись и перемазавшись матерью сырой землей, мне его удалось вернуть на кусок асфальта.

Силы окончательно оставили меня и я сел варить себе «быструю вермишель» в свете заднего габарита мотоцикла.

Пока я разваривал содержимое «бомж-пакета» ко мне подошел какой-то паренёк не славянской внешности и завязал разговор о мотоциклах, путешествиях. Спрашивал откуда и куда я еду, сколько стоит такая техника, и другие вопросы, которые волнуют каждого стоящего на обочине и провожающего взглядом проезжающие мимо байки.

Рассказывал о себе, о своей жизни.

В 30 метрах от нас у дороги стояла полуразвалившаяся бытовка, а рядом гора арбузов и кучка разнокалиберных банок с мёдом. В этой то конторе за еду, ночлег и обещание хозяином сделать ему «права», работал мой новый знакомый.

В напарниках у него был какой-то нерусский одноглазый шрамированный сгорбленный старикан с жутко сломанным носом. Такого только в фильме ужасов без грима снимать.

Старый переломанный дубинами и изрубленный в абордажах турецкими ятаганами чудом выживший пират. А может просто оживший зомби, которого переехала колонна камазов.

 

Мой новый знакомый подозрительно настойчиво приглашал меня заночевать у них в бытовке, приводя кучу доводов в пользу этого решения. Лил в уши медовые речи и совращал усталого путника не хуже падшего ангела.

Мне было уже всё равно. Я был настолько замотан, что несмотря на пульсирующую в висках мысль об слишком рьяных попытках оставить меня и расспросах о стоимости, о том один ли я еду, о видеокамере и т.п., положился на русское авось и сдался.

Постелив на доски, которые заменяли торговцам арбузами постель, свой спальник, я засунул камеру за пазуху, а сам нашел такое положение тела, что получал хороший обзор и возможность любых возможных противодействий и стал ждать.

 День второй 

Жуткий шум заставил меня открыть глаза и я, поняв, что уже глубокое утро, мгновенно покрывшись холодным потом, приложил руку к груди – сердце оборвалось - камеры нет.

Вскочил на ноги и почувствовал, как что-то со спины сползает по дождевику в ноги. Перехватил это «что-то» рукой, и вытащил наружу свою камеру, которая видимо пока я ворочался сбоку на бок во сне, переместилась с груди на спину. Все еще не веря в то, что я совершенно живой и абсолютно не ограбленный, ощупал руки-ноги и на «ватных» ногах плюхнулся обратно на топчан.

И тут же вскочил снова. А что это за дикий шум на улице, от которого я проснулся? Напоминает завывание буксующего жигуля. Может там пытаются уволочь мой вояж?

А может его еще ночью украли? – кольнуло в мозгу.

Я, тут же вновь покрывшись испариной, выскочил на улицу в непроглядный туман и с разбегу чуть не сбил свой мирно стоящий мотоцикл, покрытый утренней росой.

Не расплескав остатки подозрительности, проверил вещи, кофры… всё на месте.

Уфф…

Наконец-то успокоившись, снова обратил внимание на воющий жигуль. Потрёпанная копейка, на которой подвезли свежего мёда для продажи, теперь пыталась повторить мой вчерашний подвиг и выехать из глины на дорогу. Несмотря на рьяную помощь торговцев, абсолютно лысая резина сильно осложняла им поставленную задачу. Впрочем, копейка была одна, а джигитов трое, так что численное превосходство, подкрепленное отборным матом, сделало свое дело и выкидыш советского автопрома вскоре оказался на асфальте.

После этого меня напоили чаем с мёдом и я, сердечно поблагодарив этих людей, настолько же светлых внутри, насколько ужасны они были снаружи, засобирался в дорогу.

 

Началась большая такая ЖОПА.

Вы когда-нибудь видели «стоячую» воду. Что-то типа водопада, но чтобы при этом вода замерла в воздухе.

Нет?

А я в этом ехал!

Туман был настолько плотный, что дальше 20 метров не было видно даже габаритов машин, а если пару раз махнуть по воздуху рукой, то она становилась сырой, как будто её окунули в воду.

Потом туман стал менее насыщенным и видимость увеличилась аж до 50 метров, но радоваться было нечему. Очки мгновенно запотевали и одна рука работала в режиме автомобильных «дворников» №3, другая пыталась рулить, глаза пытались сквозь затемнённые стёкла очков и мелькающую руку разобраться, куда я вообще еду, а мозг, сжавшись в нервный комочек, отказывался руководить этой самоубийственной гонкой вслепую.

Через часок – другой туман, прогретый солнышком, исчез, и я отвернул ручку до упора. Счастье было не долгим.

Через несколько километров дорога пошла вниз, и я снова очутился в тумане. Так я и ехал - то выныривая в горку на солнце, то вновь погружаясь в белую мглу, пока солнце не одержало окончательную победу над провокатором аварий молочного цвета.

Аварий в зоне тумана было много и аварии были на столько же нелепые насколько страшные. Большие грузовики и автобусы, которыми перегружена трасса, проезжали повороты По-прямой, не увидев в тумане изгиба дороги, слишком поздно замечали перед собой корму попутно плетущегося автомобиля и уходили от столкновения в кювет, или что еще хуже – на встречку, где сталкивались с другими автомобилями, и не было километра дороги без развороченного железа, пятен масла и крови на асфальте.

Было страшно быстро ехать в слепую, рискуя улететь в кювет на повороте или догнать крадущегося дачника, но еще страшнее было ехать медленно каждую секунду ожидая за спиной паровозный гудок и визг тормозов многотонной фуры не заметившей вовремя твой одинокий габарит.

Зато когда небесное светило прогрело воздух, я словно птица в бреющем полете, полетел, пронзая плавящуюся атмосферу, с диким ревом прямотоков, работающего на пределе двигателя, не снижая скорости проходя повороты и обгоняя попутные машины, не боясь более ничего, потому что после ожидания смерти в тумане, всё остальное перестало иметь для меня значение, и обгон по встречке между фурами, казался не больше чем детская безобидная шалость.

Километры радостно бежали навстречу, и настал момент, когда в тульской области, я выгреб из кармана всё, что у меня осталось и залил бензина на все 246 рублей.

Я не знал, хватит ли залитого бензина до дома, но был уверен, что если он кончится за 50 км до Москвы, то как-нибудь до дома я доберусь.

С этими рассуждениями пофигиста-оптимиста я снова тронулся в путь.

Указатели бежали навстречу все быстрее. До Москвы 180, 150, 130…  и вдруг,  мотоцикл потерял управляемость и начал «плавать» задом не слушаясь руля и норовя завалиться набок.

Маятник открутился – мелькнуло в голове, и я, стараясь не делать резких движений, притормаживая двигателем, остановился и спешился, поставив мотоцикл на подножку.

 Первая поломка 

Японский бог! – заднее колесо на ободах. Присмотрелся: мать твою – вырван «сосок». Приехали. Запасной камеры нет.

Метров через 100 технологический разрыв и напротив автосервис. Думаю, надо туда. Авось от авто какого камера подойдет.

Пытаюсь завести мотоцикл – хрен. Мертвый. Помозговал минуту другую – нет «массы».

Куда делась непонятно.

Стал разыскивать, глянул на кардан – афигеть! В кардане рассыпались подшипники крестовины и как кардан не развалился и работал – загадка, но выработка была солидная и ремонту остатки видимо не подлежали.

Достал их кофра кукурузу и стал грызть рассуждая вслух.

Я стою в левой полосе. До Москвы 128 км. Телефона нет. Денег нет. Мотоцикл не заводится, колесо спущено, кардан сломан, начинают пропадать передние тормоза.

Романтика!

Однако надо толкать к сервису, пока фурой по отбойнику не размазало.

Начинаю толкать и чуть не роняю мотоцикл. Пока он стоял, резина слежалась на один бок и при вращении колеса получалась такая хитрая «восьмёрка», которая резко кидала мотоцикл то влево, то вправо неожиданно перенося центр тяжести в сторону и норовя завалить аппарат.

Проще говоря, катить его нереально.

Ну, тогда побродил по обочине, нашел проволочку и смастерил себе «массу». Вояжу опять что-то не понравилось и он трещал релюшкой стартера отказываясь «крутить» мотор.

Это в свою очередь не понравилось мне и я, возблагодарив бога оппозитного за дарованный вояжу кикстартер, прыгнул на оный. После третьего кика двигатель обиженно забубнил монотонную песню, и я сев на мотоцикл и перебирая ногами по земле, пытаясь удержать его прямо, «подтравливая» сцеплением покатился к сервису.

В сервисе развели руками: и за деньги то помочь нечем, а бесплатно и подавно.

Поставив вояж, побежал искать телефон, чтобы позвонить в Москву другу. Сим карта у меня имелась и денег на ней на звонок – другой было.

Вот это было шоу!

Останавливается у обочины автобус, выходят благообразные туристы осмотреть достопримечательности ближайших кустов и тут эта идиллия ломается моим появлением.

Рожа черная от копоти, бандана на бок, весь в каких то цепях, в масле в пыли, заклепках.

Бомж-неформал с панковским уклоном и бандитской направленностью.

И тут я давай до всех докапываться. Дайте типа телефончик позвонить срочно.

Ну, ясное дело, ни у кого телефонов тут же нет, все поспешно стали лезть а автобус, отталкивая друг друга.

Одному дяде не повезло. Он как раз говорил по телефону, когда я подошел и отвертеться не мог. Дядя был с крепким сыном и потому окружив меня на всякий случай мне нехотя выдали трубу. Я их успокоил, что не потрачу ни капли их денег, а вставлю свою симку и с неё позвоню. Вот это то их и обеспокоило. К физическому противодействию они были готовы, а вот перед неведомым шулерством с сим-картами оказались безоружными.

Я прямо читал их растерянное отчаяние: бля! А это еще что такое? Я, кажется что-то такое слышал по телевизору, там как-то воруют деньги с сим-карт, там эти как их – хакеры и шулеры. Всё нам пиздец. Ловкость рук этого прохиндея и мне придет счет на оплату кредита из банка и счет на миллион за телефонные услуги..аааааа!!!

Нет! – прямо таки подпрыгнул мужчина, когда я стал снимать крышку телефона.

Звоните пожалуйста прямо с моего номера – сказал-приказал он.

Но ведь тут же роуминг – начал взывать к его благоразумию я

Ага! Не хочешь халявы! Точно, как-то смухлевать хотел! – прочиталось в его глазах и он радостный, что раскусил мой хитроумный план, настоял, чтобы я позвонил с его телефона.

Никогда еще меня так не сверлили глазами, следя за каждым вздохом и движением.

Когда я вернул телефон, мужчина недоверчиво и придирчиво стал его осматривать и побежал что-то проверять, нажимая кнопки и подозрительно оглядываясь.

Теперь, мне тупо оставалось ждать, пока друг-Димка привезет мне камеру и я, разобрав вояж, включил музыку и развалился рядом на солнышке.

А вокруг происходило много интересного, и моя неформальная личность возле полуразобранного мотоцикла всегда была в центре событий, привлекая к себе всеобщее внимание.

Какой-то бандюган перевозивший двух проституток  на своей машине, накормил и напоил меня в кафе, пока в сервисе пытались разобраться с его клинанувшим движком.

Какой-то мотоциклист проезжая мимо хотел меня забрать к себе перекантоваться или привезти мне камеру, но я его успокоил, сказав что помощь уже в пути.

Да много чего было за эти долгие часы ожидания.

Уже в сумерках подкатил Димон и сказав, что камер для вояжей не нашел, выдал мне восходовскую.

Я ему говорю: она же тонкая – порвется нафиг

Ничего – успокаивает меня Димон: я тебе две привез!

Железная логика.

Делать нечего. Дима уехал и я в темноте стал собирать мотоцикл. После десятой попытки воткнуть колесо, утерев пот со лба я плюнул и снял тормозные колодки. После этого колесо без проблем установилось на штатное место.

Ничего – подумал я: до дома доехать и передних тормозов хватит.

Вот тут я заблуждался.

Передние тормоза видимо где-то подтекали, и когда до Москвы осталось километров 50, тормоза пропали вообще, и тормозил я передачами и ногами.

Хорошо, что время было уже позднее и машины на дорогах практически отсутствовали, но все равно несколько раз, мне приходилось, не успевая затормозить выезжать на газоны, тротуары и встречную полосу, чтобы не врезаться.

Уже ночью добравшись до дома и поставив возле подъезда мотоцикл, я, уставший настолько, что даже мой нервный тик перестал дергать глаз, рухнул спать.

После этого, пару месяцев я даже не вспоминал о мотоцикле и видеокамере, наслаждаясь ходьбой и общественным транспортом.

От одной мысли о мотоцикле меня начинало тошнить, как студента, который 1 января проснувшись часиков в 18, увидел перед собой водку.

Так он и простоял до первых снегов, после чего был перегнан в гараж, ожидая весны и замены тормозов, кардана и далее по списку.

Вот так я на своих ошибках учился относиться к дороге серьезно, понимая, когда в очередной раз становился жертвой собственной безалаберности, что дорога не прощает ошибок. Да так и не научился J

Надеюсь, этот рассказ поможет кому-то избежать тех неприятностей, которые подстерегают каждого, кто как я, надеется на русское авось.